Terra-info

Объявление

Внимание! На форуме представлены мнения частных лиц по различным вопросам человеческого бытия. Многие из этих мнений являются всего лишь версиями и не могут считаться Истиной в последней инстанции.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Terra-info » История » Сексуальные традиции в истории


Сексуальные традиции в истории

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

СВЯЗАННЫЕ ТЕМЫ СЕКС И РЕЛИГИИ

Сексуальные традиции славян

Сексуальные традиции славян

Выше уже шла речь о лесных сборищах молодёжи, на которых творили они разные непотребства. Со временем такие сборища перестали проводиться часто и стали чем-то вроде современных карнавалов. Самое веселье происходило, конечно, в весенне-летний период, в период священный, посевной. Оттуда всем известная ночь Ивана Купалы, Русальная неделя и многие другие русские праздники, связанные с пробуждением природы после зимней спячки.

Вот, например, что пишет о ночи 24 июня игумен Памфил: «Мало не весь град взметётся и взбесится, стучат бубны и глас сопелий и гудут струны, жёнам же и девам плескание и плясание, главам их накивание, устам их неприязнен клич и вопль, всесквернённые песни, бесовская угодия свершахуся, и хребтом их вихляние, и ногам их скакание и топтание; туже есть мужем же и отроком великое прелщение и падение, но яко на женское и девическое шатание блудное им возърение, такоже и жёнам мужатым беззаконное осквернение и девам растление».

Известно, что подобные вакханалии совершались на Руси до XVI века и даже позже, несмотря на запреты церкви. Такие ритуалы имели огромное значение для наших предков, в первую очередь они несли очистительную функцию. Человек на одну ночь становился зверем, демоном, пускался во все тяжкие, рвал голос в диких криках, буквально катался по земле, исходя спермой и слюной, заходился в припадках истерического смеха, обливался слезами. Потеряв на время человеческое обличье, он должен был снова его обрести, омывшись в реке (недаром праздник Ивана Купалы переименовали потом день Иоанна Крестителя, потому что древнее славянское «купание» после разнузданной ночи — не что иное, как своеобразное крещение). Омытый, выпустивший демонов, он снова был готов к тяжелейшей работе в поле, и поле, орошенное его семенем и слезами, было оплодотворено и лежало под его плугом, подобно огромной женщине, покорно раскинувшись, вынашивая плод.

Подобные оргиастические ритуалы давали толчок силам природы, человек утрачивал свою индивидуальность и сливался с природой в единое живое целое, как будто изнутри подталкивая землю к плодородию, небо — к дождю, женщину — к рождению детей. Оргия давала древнему человеку возможность создать себя заново, снова выйти из чёрного хаоса плоти, из предформенного состояния сплетённых семян и ветвей, чтобы, омывшись утренней росой, родиться заново.

Источник midgard-info

2

Древнейшие вакханалии

Византийские историки считали славян ветвью гуннов. прокопий кесарийский описывает наших предков как людей огромного роста, мощного веса и громадной силы с цветом кожи… золотисто-красным. но волосы у славян уже в Vi веке были в основном русыми. преобладали на руси в ту пору патриархальные отношения и многоженство (обычно — от двух до четырех жен). при этом ни в одном из племен жены в рабском подчинении мужей не были. более того, «нелюбимые» жены могли почти официально, не таясь, изменять мужьям. и если находили кавалера, который «предлагал им свое сердце», обещая сделать «главной» женой, древнеславянские барышни меняли супруга.
у маврикия стратега, другого византийского историка того же Vi века, удивление вызвал излюбленный славянами способ совокупления — в воде: на озерной или речной отмели, а то и наплаву среди широкой реки. изумился маврикий и тому, что славянская молодежь еще до замужества и женитьбы развлекалась групповым сексом во время праздников — о девственности никто не думал.
сексуальность долгое время (вплоть до Xii века) ассоциировалась у наших предков с праздником, смехом, песнопениями и неким музыкальным сопровождением. так, один из такого рода праздников древних славян — в честь бога женитвы лада — позднее стал днем ивана купалы. трудно даже вообразить сексуальное раздолье в честь бога лада, если вспомнить, что о куда более пристойном празднике ивана купала в Xvii веке православные монахи писали: «тут же есть мужам и отрокам великое падение на женское и девичье шатание. тако же и женам мужатым беззаконное осквернение тут же».
понятие блудницы возникло примерно в Vii веке и означало лишь то, что девушка ищет мужа (блуждает). в конце Viii века, когда волхвов подрядили на трудную роль дефлораторов — в «девичьей бане» за день до замужества они лишали девственности тех невест, которые по каким-то причинам не лишились ее ранее, — понятие «блудница» изменилось. им стали называть всех дам, лишившихся девственности. с Xii по Xvii век блудницами считали незамужних девиц, вступавших в интимную связь, и вдов, принимавших у себя мужчин. лишь в Xviii веке, благодаря титаническим усилиям церкви, слово блудница стало ругательным. но не оскорбительным, чего очень бы хотела церковь. соответственно, в языке и в юридической практике степень греховности подразделяли. блуд — это связь с незамужней женщиной, прелюбодейство — с замужней. проституток называли срамными девками.
«фирменным» же знаком древнеславянских интимных отношений было отсутствие традиций скотоложства и гомосексуализма, а также категорическое нежелание мужчин выносить свои победы над дамами на всеобщее обсуждение.сексуальные запретыоснователем борьбы «за моральные устои» на Руси следует, вероятно, считать… княгиню ольгу. в 953 году она издала первый известный нам указ (1050-летие, между прочим, можем отметить) на сексуально-свадебную тему — о денежной или вещевой компенсации за бездевственность.
однако волхвам запретил заниматься дефлорацией лишь князь святослав в 967 году, провозгласив, что отныне лишение девственности — прямая обязанность мужа и его достоинство. святослав попытался запретить и танцы «в непотребное время», то есть в дни, когда всерусских праздников не отмечалось. дело в том, что танцы у многих народов мира, в том числе и у славян, считались забавой эротической — во время прыжков и подскоков оголялись интимные места, в обычное время прикрытые юбкой, хламидой (накидкой) или кофтой. но это было явным перебором сексуальных реформаторов — народ начал бунтовать. пришлось указ отменить.
сатанинские страсти
главную же лепту в обуздание «сатанинских страстей» на руси внесла православная церковь, начавшая реально утверждаться на руси в Xii веке.
как класс, были ликвидированы волхвы. акушерок-знахарок объявили «бабами богомерзкими», подлежащими полному изничтожению. даже защита от зачатия путем приема трав считалась «убивством тяжким».
татаро-монгольское иго не помешало православию начать борьбу с такими видами мылен (бань), как девичья (за день до свадьбы) и брачная (совместная баня супругов сразу после бракосочетания). их подменили обязательным раздельным омовением супругов после «греха соития». секс даже между супругами стали считать греховным, исключение составляло только соитие ради зачатия.

3

церковь запрещала женщинам «возводить брови и краситися, дабы не прельстити человекы во погыбель сласти телесныя». многочисленные посты и постные дни (среда и пятница) оставляли супругам зазор лишь в 50 сексуальных дней в году. причем в каждый из тех дней, хотя бы и свадебный (!) — не более одного акта.
ввели запрет на позицию «стоя» — забеременеть в ней трудно, а значит она «не чадородия для, а токмо слабости ради», то есть во имя удовольствия. тех, кто совершал половые акты в воде объявляли колдунами и ведьмами. нормы христианства предписывали женщине во время соития лишь одну позицию — лицом к лицу, неподвижно лежа снизу. возбранялись поцелуи тела. «доброй женой» считалась асексуальная супруга, испытывающая отвращение к половой жизни.
жестоко карались и молодожены, которые во время свадебного пиршества использовали старославянский обряд, — брались за куриные лапки и разрывали курицу пополам. олицетворявший лишение девственности обычай был признан «бесовским действом».
во время исповеди каждый должен был отчитаться об интимных делах своих. попам предписывалось задать мирянам массу вопросов на эту тему, в том числе и такой: «не влагали ль вы уста и перста свои ближним своим в места непотребные и куда ненадобно?»
славянский народ, однако, подозрительно вяло реагировал на поповские проповеди. как самое доступное средство выражения эмоций в нечеловеческих условиях жизни, креп и развивался матерный сленг. причем из всего-то шести-семи неоднокоренных слов грязно-сексуального характера было насочинено такое количество вариаций, что по сей день не приснится всем языкам мира, вместе взятым. из них слагались частушки, потешки, пословицы, поговорки. ими пользовались и в лихих ссорах, и в шутейных разборах, и в бытовых разговорах.
что же до церковных запретов на сексуальные радости, то уже к Xviii веку бытовала поговорка: грех — когда ноги вверх, а опустил — господь простил.
рискну предположить, что в Xvi веке следует искать и истоки странных отношений между зятем и тещей. в ту пору отцы стремились выдать дочерей замуж как можно раньше, девственницами — в 12 — 13 лет. сердобольные же мамаши, дабы обезопасить своих девочек от фатальных исходов, в первую же брачную ночь сами ложились под зятьев. и затем, продолжая бережно охранять здоровье юных дочек, года 2 — 3 делили ложе и с мужем, и с зятем. подобные сношения-отношения до такой степени превратились в норму, что церковь пошла напопятную! если за обычное прелюбодейство могли дать до 10 лет каторги обоим, за блуд, как правило, карали 10-15 годами ежедневных покаяний в церкви, то за прелюбодейство между зятем и тещей самым суровым наказанием было 5 лет епитимии — ежедневных покаяний в церкви (то есть человек приходил из дома в храм, вставал на колени и часа два бил поклоны, прося прощения у господа).

бесовской разгул

по мнению этнографа николая гальковского, «сексуального пика» страна достигла в Xvi веке — «простой народ погряз в разврате, а вельможи изощрялись в противоестественных формах этого греха при попустительстве, а то и двойственной позиции церкви».
совокуплениями занимались не только в кабаках, но порой и на улице. главными же борделями стали бани, общие в то время для мужчин и женщин. свадьбы имели обыкновение отмечать два-три дня, причем уже во второй день невозможно было найти ни одного трезвого и совсем немногие гости к этому времени не имели половых связей с тремя-четырьмя представителями противоположного пола.
еще круче кутили богачи. их свадьбы длились неделю. и тон, как правило, задавали опричники — главные виновники проникновения на русь содомского греха (гомосексуализм). число извращенцев росло и в монастырях. дело дошло до того, что замечен был в скотоложстве глава русской церкви митрополит зосима (еще в Xv веке).
на свадьбах же в царских семьях гуляли по две недели. и единственное, чего боялись на них — сглаза.

4

Юрий Фёдоров
Зарницы памяти. Гомосексуализм. История вопроса

Примеры гомосексуализма можно найти уже в житийной литературе средневековой Руси. В «Сказании о Борисе и Глебе» (XI в.) при описании убийства князя Бориса приспешниками его единокровного брата Святополка Окаянного, упоминается его «любимый отрок, родом угрин» (т.е. венгр), именем Георгий. Борис возложил на красавца-Георгия изготовленное для него золотое ожерелье, потому что «любил его паче меры». Когда убийцы пронзили Бориса мечами, Георгий повергся на его тело, говоря: «Да не остану тебя, господин мой драгый! Да и деже красота тела твоего увядаетъ, ту и азъ съподобленъ буду животъ свои съконьчати». После такого заявления Георгия закололи и выбросили из шатра. Позже убийцы не смогли справиться с застёжкой золотого ожерелья, подаренного Борисом Георгию, и, чтобы им завладеть, отсекли голову Георгия и забросили её так далеко, что нельзя было воссоединить её телом для христианского погребения. Из всей свиты Бориса уцелел от резни только брат Георгия Угрина – Моисей. О его дальнейшей судьбе рассказано в «Житии преподобного Моисея Угрина», содержащегося в Киевском Патерике. Моисей был взят в плен слугами Святополка и продан в рабство знатной польке. Эта женщина, как сообщается в житии, влюбилась в Моисея из-за его богатырского сложения. Целый год она умоляла его жениться на ней, однако его женщины не интересовали, и он предпочитал проводить время в обществе русских пленных. По истечении года его насмешливые отказы разозлили польку, в чьей власти он находился. Она приказала, чтобы Моисею дали сто ударов плетью и ампутировали его половые органы, добавив: «Не пощажу его красоты, чтобы и другие ею не наслаждались!» Со временем Моисей Угрин добрался до Киево-Печерской лавры, где он принял монашество и прожил еще 10 лет, предостерегая молодых людей от греха и женского соблазна. Православная церковь причислила Моисея Угрина к лику святых как героя стойкости и целомудрия. Однако, как считал В.В. Розанов, сквозь шаблонную житийную формулу, унаследованную от Визинтии и сквозь влияние библейского рассказа о Иосифе и жене Пентефрия в «Житии преподобного Моисея Угрина» просвечивает повесть о средневековом парне-гомосексуалисте, наказанном за отказ вступить в гетеросексуальный брак.
Ещё один пример указывает на наличие гомосексуализма в Киевской Руси: князь Георгий, сын Андрея Боголюбского (XII в.) женился на знаменитой грузинской царевне Тамаре, но был ею отвергнут и отослан обратно в Россию, когда выяснилось, что он ей изменял с мужчинами из её свиты.
Однако широчайшее распространение этого явления наблюдается в эпоху Московской Руси, особенно в XV, XVI и XVII веках. Об этом пишут, иногда с удивлением, порой с негодованием почти все иностранные путешественники, оставившие свои описания пребывания на Руси, начиная с наиболее известных – Герберштейна, Олеария, Маржерета и т.д. Причём, гомосексуальные склонности, по показаниям иностранцев, встречались во всех слоях населения, от крестьян до царствующих особ.

5

Однако широчайшее распространение этого явления наблюдается в эпоху Московской Руси, особенно в XV, XVI и XVII веках. Об этом пишут, иногда с удивлением, порой с негодованием почти все иностранные путешественники, оставившие свои описания пребывания на Руси, начиная с наиболее известных – Герберштейна, Олеария, Маржерета и т.д. Причём, гомосексуальные склонности, по показаниям иностранцев, встречались во всех слоях населения, от крестьян до царствующих особ.
Богатый в культурном отношении Киевский период русской истории (с XI по XIII век) был прерван 250 годами монгольского ига и набегами кочевых племён. Русь, восстановившая свою независимость с новой столицей в Москве, восприняла многое из нравов и обычаев монгольских захватчиков. Теперь женщины начали подвергаться сегрегации, были удалены от общественной жизни, и, по существу, не получали никакого образования. (А в Киевской Руси знатные женщины могли читать и писать, зачастую знали более одного иностранного языка, участвовали в деловой жизни.) Браки на Руси устраивались по договоренности семейств, супруги обычно были незнакомы друг с другом и в первый раз встречались во время церемонии их венчания. Отсутствуют какие-либо письменные свидетельства романтических или чувственных взаимоотношений между мужчиной и женщиной, если они могли быть вообще на Руси в XVI веке. Вместо этого имеется множество свидетельств, как иностранных, так и местных наблюдателей, которые сходятся во мнении о поразительной распространенности мужского гомосексуализма. Один из исследователей половых отношений в Московском княжестве Н. Гальковский писал: «...Простой народ погряз в разврате, а вельможи изощряются в противоестественных формах этого греха при попустительстве, а то и двойственной позиции церкви». Далее он сообщает, что совокуплениями занимались не только в кабаках, но порой и на улице. Главными же притонами стали бани, общие в то время для мужчин и для женщин. Тон, всему задавали опричники. Росло число извращенцев и при монастырях. Дошло до того, что в скотоложстве был замечен глава церкви митрополит Зосима. Как и в западноевропейской агиографии, в житиях некоторых святых Киевской Руси имеются отзвуки неосознанных гомоэротических чувств. Почти все иностранные путешественники и дипломаты, побывавшие на Руси в XV - XVII вв. (Герберштейн, Олеарий, Маржерет, Коллинс и др.), отмечали широкое распространение содомии во всех слоях общества и удивительно терпимое, по тогдашним европейским меркам, отношение к нему.
Как и на Западе, содомия чаще всего ассоциировалась с женственностью, нарушением полоролевых стереотипов в одежде и поведении, а также следованием заграничной моде. Митрополит Даниил, популярный московский проповедник эпохи Василия III, сурово осуждал женоподобных молодых людей, которые «... женам позавидев, мужское свое лице на женское претворяеши»: бреют бороду, натираются мазями и лосьонами, румянят щеки, обрызгивают тело духами, выщипывают волосы на теле и т.п. Столетием позже знаменитый протопоп Аввакум навлек на себя страшный гнев воеводы Василия Шереметева, отказавшись благословить его сына, «Матфея бритобрадца».
За спокойным отношением российского общества к однополым отношениям стояла не сознательная терпимость, а равнодушие и натуралистически-варварское принятие «фактов жизни».
В 1552 году митрополит Макарий в послании царскому войску, стоявшему под Казанью, в Свияжске, гневался, что государевы воины «содевали со младыми юношами содомское зло, скаредное и богомерзкое дело». Не гнушались православные богатыри и пленными, используя их в качестве наложников.

6

Второстепенный английский поэт Джордж Тэрбервилл побывал в Москве в составе дипломатической миссии в 1568 г. Это было во время одной из самых кровавых чисток, организованных опричниной Ивана Грозного. Тэрбервилла поразили не столько казни, сколько открытый гомосексуализм среди русских крестьян, которых он научился называть русским словом «muzhik». В стихотворном послании «К Данси» (оно адресовано его другу Эдварду Данси) поэт писал:
«Хоть есть у мужика достойная супруга,
Он ей предпочитает мужеложца-друга.
Он тащит юношей – не дев, к себе в постель.
Вот в грех какой его ввергает хмель!»
И дальше (простите, перевод дан без рифмы):
«Даже если у мужика есть весёлая и красивая жена,
Потакающая его звериной похоти,
Он всё равно предается содомскому греху.
Чудовище с большей охотой ляжет в постель с мальчиком,
Нежели с любой девкой: на пьяну голову совершает он такой грязный грех.
Женщина, дабы отплатить за ночные мужнины измены,
По примеру супруга бросается во все тяжкие».
А с другой стороны, Великий князь Московский Василий III (царствовал с 1505 по 1533 г.) имел, как представляется, исключительно гомосексуальную ориентацию. Он заточил в монастырь свою первую жену, Соломонию Сабурову, когда у неё после 20 лет супружества не было детей, скорее всего по его же вине. После этого Василий женился на княжне Елене Глинской, но исполнить с ней свои супружеские обязанности он мог только при условии, что к ним присоединялся в голом виде один из офицеров его стражи. Елена этому противилась, но не из моральных соображений, как можно было бы думать, а из опасения, что в случае разглашения на её детей может пасть подозрение в незаконнорожденности. Оба не желали пойти друг другу навстречу.
Один из сыновей Василия III и Елены Глинской родился слабоумным, а другой правил Россией как Иван IV, более известный как Иоанн Грозный.
Во времена Ивана Грозного на Руси практически перестали скрывать гомосексуальные отношения. Сам Грозный был женат не менее семи раз, но его также привлекали молодые мужчины в женском одеянии. Сын одного из его главных опричников Алексея Басманова, юный красавец Фёдор Басманов (по словам А.К.Толстого, «с девичьей улыбкой, с змеиной душой»), достиг высокого положения при дворе, благодаря его соблазнительным пляскам в женском костюме перед государем. Князь Оболенский-Овчининин в порыве зависти к царским милостям упрекал нового царского любовника Фёдора Басманова: «Предки мои и я всегда служили государю достойным образом, а ты служишь ему содомией». А.К. Толстой писал с большой откровенностью о характере Фёдора и его связи с царём в своём историческом романе «Князь Серебряный» (1869). Особенно впечатляюще сцена, в которой приговоренный к пыткам Фёдор грозит разгласить московскому населению природу своих отношений с царём, но его в тот же момент обезглавливает Малюта Скуратов, на что Фёдор, вероятнее всего, и рассчитывал, чтобы избежать пыток. Этот же материал использовал и С.М. Эйзенштейн в своём фильме о Грозном (пляска парня с женскими личинами), но придал эпизоду с Фёдором политический, а не эротический смысл, которым этот случай, по-видимому, был на самом деле наполнен.
Митрополит Даниил писал Ивану Грозному, что многие в войске царском «порицают брак и одобряют мужеложство». Вряд ли он встретил понимание в помазаннике божием...
Однако гомосексуальность в Московии не ограничивалась только царским двором. Сигизмунд фон Герберштейн, посетивший Русь в период правления Василия III в качестве посла Священной Римской империи, отмечает в своей книге «Записки о московских делах», что мужской гомосексуализм распространен во всех социальных слоях.

7

Резюмируя все сохранившиеся сведения о мужском гомосексуализме в допетровской Руси, известный историк С. Соловьев писал в викторианско-пуританском тоне, свойственном его эпохе: «Нигде, ни на Востоке, ни на Западе, не смотрели так легко, как в России, на этот гнусный, противоестественный грех».
Таким образом, в века, когда гомосексуалистов в Англии, Голландии, Испании и Германии казнили, пытали, жгли на кострах, во всех русских законодательствах от Русской Правды и до эпохи Петра Великого это явление не упоминалось и было безнаказанным.
Затишье сменилось бурной эпохой Петра Великого. Царь-реформатор отличался широтой взглядов на интимные отношения: он чрезвычайно любил представительниц прекрасного пола, не брезгуя при этом и гомосексуальными контактами с парнями и молодыми мужами. Польский историк К. Валиптевский пишет не только об интимных отношениях Петра с Меншиковым, но и о некоем красивом мальчике, которого государь содержал «для своего удовольствия», а также о «неистовых припадках похотливости» царя, во время которых «пол становился для него безразличным».
В отсутствие жены, Пётр неизменно укладывал на её место кого-нибудь из своих денщиков. «Если у бедняги бурчало в животе, царь вскакивал и немилосердно бил его», — пишет о царских забавах Валишевский. По свидетельству Берхгольца, в 1722 году по поручению Петра императорским придворным живописцем Данненгауером был написан портрет любимца царя Поспелова в натуральную величину, на котором тот был изображен совершенно нагим, в позе фехтующего. В таком виде Поспелов попал на полотно потому, что отличался сильно развитыми мускулами. Бывало, царь иногда брал Поспелова за голову и целовал, не стесняясь присутствия посторонних лиц.
...Вот тут, как и во многих странах, в российском законодательстве появляются соответствующие статьи, которые в уголовном порядке преследовали гомосексуальные отношения между мужчинами до самой революции. В первый раз в истории России наказание за «противоестественный блуд» появилось в воинских артикулах Петра Первого. В 1706 г., в «Кратком артикуле» князя Меншикова, было введено сожжение на костре за «ненатуральное прелюбодеяние со скотиной», «мужа с мужем» и «которые чинят блуд с ребятами». Однако царь Пётр, в интенсивной половой жизни которого присутствовали черты бисексуальности, это наказание (взятое, кстати, из шведского воинского статуса) вскоре смягчил. В воинском уставе Петра 1716 года уже не говорится о сожжении, только о телесном наказании и о «вечной ссылке» и то только в случае применения насилия. По мнению дореволюционных специалистов, эти уложения петровского времени распространялись только на военных и не касались остального населения: «Если кто отрока осквернит или муж с мужем мужеложствуют, оные, яко в прежнем артикуле помянуто, имеют быть наказаны. Ежели насильством то учинено, тогда смертию или вечно на галеру ссылкою наказать».
Итак, Пётр Первый был одним из тех высоко одаренных половой энергией мужей, которые при случае не упустят возможности побаловаться и с мальчиками.
Взаимоотношения Петра со своим протеже Александром Меньшиковым, сыном придворного конюха, которого он сначала сделал своим ординарцем, потом своим постельничьим, присвоил звание генералиссимуса и, в конце концов, дал титул светлейшего князя, имели тоже сексуальную почву. В военных походах Пётр спал с солдатами, предпочитая при этом обладателей больших и дряблых животов, на которые он, отдыхая, любил укладывать голову. Должность согревающего царскую постель была весьма непопулярна в петровских войсках, поскольку за случайное бурчание в животе назначалось наказание битиём.
Кажется, нет оснований для включения сына Екатерины Павла I, её внука Александра I, и генерал-фельдмаршала Михаила Кутузова (главнокомандующего русскими войсками во время Отечественной войны 1812 года) в список «знаменитых русских гомосексуалистов», появляющийся в отдельных изданиях в последнее время. Такая информация о них имеется только в польских источниках. Однако можно отметить, что обвинения в гомосексуализме исходят от людей, которые хотели бы этим порочащим аргументом дискредитировать русских за их роль в разделе Польши.

8

С увеличением контактов с жителями западных стран русские люди XVIII века поняли, что в этих странах относились к «содомскому греху» с ужасом и яростью. Среди прочих западных взглядов и обычаев, которые были занесены в Россию в результате петровских реформ, была и гомофобия. Открытый гомосексуализм допетровской Руси ушёл как бы в подполье. Терпимость и признание гомосексуальных отношений пока сохраняется в беднейших слоях и в отдаленных северных регионах среди членов эсхатологических крестьянских сект, отделившихся от старообрядчества.
Кстати сказать, замечательный русский поэт Василий Андреевич Жуковский среди друзей был известен как «Светлана» (по названию своего одноимённого стихотворения), ибо в сексе с мужчинами предпочитал пассивные роли. Поэт сделал многое, чтобы предотвратить первую дуэль Пушкина с Дантесом. Он неделю вёл переговоры с Геккерном. И сумел его уговорить повлиять на своего «сына». Гомосексуалу Жуковскому было проще понять те безумные чувства, которые испытывал Геккерн к своему белокурому Жоржу.
У А.С. Пушкина было несколько друзей-гомосексуалов, в том числе и военных, что не мешало им дружить, вести активную переписку, хотя великий русский поэт к мужеложникам и не принадлежал. Александр Сергеевич пишет одному из них, вице-генерал-губернатору Бессарабии Филиппу Вигелю, весьма откровенную прозаическую информацию о трёх очень красивых братьях-молдованах: из этих «милых трёх красавцев, думаю, годен в употребление в пользу собственно самый меньшой – NB, он спит в одной комнате с братом Михайлом и [по ночам они там] трясутся немилосердно. Из этого можете вынести важные заключения, предоставляю их вашей опытности и благоразумию. <...> Ванька дрочится... – обнимите их от меня дружески, сестру также...» {14} Шуточное послание заканчивается шутливой стихотворной строкой:
«Тебе служить я буду рад –
Стихами, прозой, всей душою,
Но, Вигель, пощади мой зад!»
Тайный советник Ф.Ф. Вигель, ставший в 1829-1840 гг. директором Департамента иностранных вероисповеданий, несколько раз попадал в немилость за свою приверженность к мужскому полу. Это дало повод князю П. Вяземскому сказать о нём: «Не претерпевший никогда особенного несчастия, он был несчастлив сам по себе и сам от себя». Впрочем, невзгоды миновали Вигеля, и в дневнике от 7 января 1834 года А.С. Пушкин записал: «Вигель получил звезду и очень ею доволен – он занимателен и делен, но всегда кончается толками о мужеложстве».
Убийца А.С. Пушкина на дуэли Эдмонд Дантес был усыновлён своим любовником – послом Нидерландов Луи Геккерном. И мужской союз молодого офицера Жоржа с мужчиной средних лет был очень длительным по времени и на удивление крепким!
О ранних гомосексуальных увлечениях другого великого русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова уже упоминалось. Добавим, что именно в юнкерском училище отрок Михаил пристрастился к однополому сексу с парнями. А стихотворение «Не води так томно оком, круглой ж*пкой не верти...» посвящено его другу и возлюбленному, юнкеру и откровенному гомосексуалу Петру Тизенгаузену. Из этой эпиграммы мы узнаём, что друг поэта, используя свою природную красоту, отдавался мужчинам за деньги (за червонец), хотя потом и был офицером. Лермонтов грозит Тизенгаузену общей судьбой пассивных гомосексуалов: привыкнув к этой любви, они затем будут в ней нуждаться, а привлекательность иссякнет вместе с юностью, тогда как обычный мужчина долго может иметь успех у женщин:
«Знай, прелестный наш чухонец,
Юность долго не блестит!
Знай: когда рука господня
Разразится над тобой
Все, которых ты сегодня
Зришь у ног своих с мольбой,
Сладкой влагой поцелуя
Не уймут тоску твою,
Хоть тогда за кончик х*я
Ты бы отдал жизнь свою».

9

Упоминавшаяся уже «Ода нужнику» имеет темой гомосексуальные сношения между юнкерами. Описаны эти встречи с такой конкретностью, что Лермонтов, если он в них и не участвовал, то должен хотя бы присутствовать и наблюдать. Кроме уже приведенных, можно процитировать ещё поэтические строки:
«...И ж*па белая красавца молодого
Является тебе отважно без покрова».
К другому стихотворению Лермонтов сделал авторскую приписку: «К Сабурову (как он не понял моего пылкого сердца?)» Через несколько лет 25-летний Лермонтов вместе с Тизенгаузеном вошли в «кружок шестнадцати». Эта группа молодых аристократов обсуждала вольные темы – от политики до свободной любви. Потом дискуссия по последней теме в этом узком кружке всегда перерастала в нечто большее...
Как и в Европе, гомосексуальные отношения в России шире всего были распространены в закрытых учебных заведениях – Пажеском корпусе, кадетских корпусах, юнкерских училищах, Училище правоведения и т.д. Поскольку явление было массовым, воспитанники воспринимали его спокойно и весело, посвящая ему множество похабных шуточных стихотворений. Гомосексуальным приключениям целиком посвящена написанная от первого лица большая анонимная (приписываемая А.Ф. Шенину) поэма «Похождения пажа». Лирического героя этой поэмы сразу же по поступлении в Пажеский корпус соблазнил старший товарищ, после этого он сам вошёл во вкус, стал «давать» всем подряд, включая начальников, одеваться в женское платье и потом сделал, благодаря этому, блестящую карьеру. В поэме также подробно описаны эротические переживания, связанные с поркой. Всё это сильно напоминает нравы и обычаи английских аристократических школ XIX века. Попытки школьной или корпусной администрации пресекать «непотребство», как и в Англии, успеха не имели. После очередного скандала с Шениным, который в 1846 г. был за педерастию отстранён от службы и выслан из Петербурга, в столице рассказывали, что военный министр призвал Ростовцева и передал ему приказание Государя, чтобы строго преследовать педерастию в высших учебных заведениях, причём кн. Чернышев прибавил:
— Яков Иванович, ведь это и на здоровье мальчиков вредно действует!
— Позвольте в том усомниться, ваша светлость, — отвечал Ростовцев. — Откровенно вам доложу, что когда я был в Пажах, то у нас этим многие занимались. Я был в паре с Траскиным (потом известный своим безобразием толстый генерал), а на наше здоровье это не подействовало!
Министр Чернышев расхохотался.
Князь П.А. Кропоткин (1842-1921 гг.) вспоминал, что в Пажеском корпусе старшие воспитанники камер-пажи «собирали ночью новичков в одну комнату и гоняли их в ночных сорочках по кругу, как лошадей в цирке. Одни камер-пажи стояли в круге, другие – вне его и гуттаперчевыми хлыстами беспощадно стегали мальчиков. «Цирк» обыкновенно заканчивался отвратительной оргией на восточный манер. Нравственные понятия, господствовавшие в то время, и разговоры, которые велись в корпусах по поводу «цирка», таковы, что чем меньше о них говорить, тем лучше». Не лучше были и нравы в церковно-приходском училище, где учился известный русский педагог И.Я. Яковлев (1848-1930 гг.).
Латентный гомоэротизм смущал и многих других великих россиян. 20-летний Чернышевский писал в дневнике: «... Я знаю, что я легко увлекаюсь и к мужчинам, а ведь к девушкам или вообще к женщинам мне не случалось никогда увлекаться (я говорю это в хорошем смысле, потому что если от физического настроения чувствую себя неспокойно, это не от лица, а от пола, и этого я стыжусь)...» Но такая раздвоенность нежности и чувственности типична для многих юношей и никак не связана с их будущей сексуальной ориентацией.
Представители интеллигентской элиты догадывались, например, о бисексуальности ультра-консервативного славянофильского писателя и публициста Константина Леонтьева (1831-1891 гг.), воспевавшего в своих литературных произведениях красоту мужского тела. Герой повести Леонтьева «Исповедь мужа» (1867 г.) не только поощряет увлечение своей молодой жены, к которой он относится, как к дочери, 20-летним красавцем-греком, но становится посредником между ними. Кажется, что он любит этого юношу даже больше, чем жену. Когда молодая пара погибает, он кончает с собой. В 1882 г. Леонтьев признал это свое сочинение безнравственным, чувственным и языческим, но написанным «с искренним чувством глубоко развращенного сердца».

10

По свидетельству А. Куприна, в закрытых мужских учебных заведениях и позже существовали уродливые формы ухаживания (точь-в-точь как в женских институтах «обожание») за хорошенькими мальчиками, за «мазочками». Хотя Н.Г. Помяловский в «Очерках бурсы» ничего не говорит о гомосексуальных связях между воспитанниками, они легко угадываются в напоминающих современную дедовщину отношениях второкурсных и первокурсников. Младший мальчик, обслуживающий Тавлю, называется «Катькой», подчеркивается, что он хорошенький. А однажды был разыгран даже обряд женитьбы Тавли на «Катьке». Такие игры не могли не иметь сексуальной окраски. В юношеской среде эти отношения обычно воспринимались как игра и замена недоступных женщин. Часто так оно и было в действительности. Для взрослых влечение к лицам собственного пола становилось проблемой, а для тех, кто не мог его принять, – трагедией.
Вернувшись домой после славной Отечественной войны 1812 года и последующего заграничного похода русской армии, молодые ветераны сделались грозой обеих столиц и множества губернских городов.
Кутежи, дуэли, бурные романы с замужними дамами и женатыми мужами стали привычным времяпрепровождением господ офицеров. Как и положено в победоносной армии, тон веселому безумству задавали гвардейцы и гусары, в числе которых оказалось до неприличия много будущих декабристов. В свою очередь многие очаровательные барышни и зрелые матроны, воодушевленные наплывом пылких поклонников, были готовы на всё. Или, во всяком случае, на многое, кроме разве одного: объяснить, почему блестящие кавалергарды предпочитают ласкать друг друга, когда вокруг такое количество милых дам... Среди известных гомосексуалов золотого века русской культуры: кавалергард князь А. Трубецкой, князь П. Долгоруков, штаб-ротмистр лейб-гвардии Гусарского полка А. Зубов, обер-прокурор синода князь Л. Голицын, президент Академии наук С. Уваров, князь М. Дундуков-Корсаков.
До 1832 г. гомоэротизм был для россиян проблемой религиозно-нравственной и педагогической, но не юридической. В 1832 г. положение изменилось. Новый уголовный кодекс, составленный по немецкому (Вюртембергскому) образцу, включал в себя статью 995, по которому мужеложство (а именно: анальный контакт между мужчинами) наказывалось лишением всех прав состояния и ссылкой в Сибирь на 4-5 лет. «Если означенное в предшедшей 995 статье преступление было сопровождено насилием, или же совершено над малолетним или слабоумным, то виновный в оном предаётся лишению всех прав состояния и ссылке в каторжную работу в крепостях на время от десяти до двенадцати лет». В обществе же к сему «пороку» относились презрительно-иронически и в то же время избирательно. Если речь шла о враге, гомосексуальность использовали для его компрометации. В остальных случаях на неё закрывали глаза или ограничивались сплетнями. Так было, например, с маркизом де Кюстином. Не в силах опровергнуть его язвительную книгу о николаевской России, царская охранка сознательно муссировала сплетни о порочности писателя (и он, кстати, действительно был гомосексуалом) . Не было ни одного судебного процесса за всё XIX столетие, жертвой которого стал бы какой-либо более или менее известный деятель.
Влиятельный реакционный деятель конца XIX - начала XX в. издатель газеты «Гражданин» князь Владимир Мещерский (1839-1914 гг.), которого Владимир Соловьев называл «Содома князь и гражданин Гоморры», не только не скрывал своих наклонностей, но и открыто раздавал своим фаворитам высокие посты. Он был близким другом старшего сына Александра II, наследника престола цесаревича Николая. Близким в буквальном смысле слова. Накануне женитьбы цесаревича на датской принцессе Дагмар Николай застрелился. По слухам того времени, причиной его самоубийства была неприязнь к женщинам и нежелание порвать любовную связь с Мещерским, как того требовали его родители. Дагмар вышла замуж за младшего брата Николая – будущего царя Александра III. После коронации Дагмар получила имя Мария. В 1887 году над В.П. Мещерским, оказывавшим непомерное внимание молодому трубачу лейб-стрелкового батальона, разразилась буря, имевшая серьёзные последствия: родные отреклись от Мещерского публично. Обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев предал его анафеме и пытался настроить против него двор. Однако Мещерский отчаянно защищался и Александр III принял его сторону. Скандал был не только замят без всяких последствий для виновника, но более того, «во время пика своих скандалов Мещерский достиг и пика своей власти», – именно в этот момент он становится доверенным советником Александра III. История повторилась в 1889 г., когда князь «голубых кровей» оказался замешанным в историю, в которой участвовало до 200 лиц, в том числе гвардия и актёры Александринского театра. Ходили слухи, что ему будет предложено выехать из Петербурга. Но Мещерский благополучно выдержал и это испытание!

11

Граф С.Ю. Витте, государственный деятель того времени, жаловался в своих мемуарах: «Всю жизнь Мещерский только и занимался своими фаворитами: из политики он сделал ремесло, которым самым бессовестным образом торгует в свою пользу и пользу своих фаворитов. Так что я не могу иначе сказать про Мещерского, как то, что это ужаснейший человек. Про это знают почти все, имеющие с ним отношения». После смерти Александра III враги Мещерского принесли Николаю II переписку князя с его очередным любовником Бурдуковым; А.С. Суворин, издатель газеты «Новое время», не без разочарования записал в своем дневнике, что «переписку читал царь. Он относится к этой “партии” равнодушно».
Один из современников Александра III свидетельствовал: «Позорному пороку предавались многие известные люди Петербурга: актёры, писатели, музыканты, Великие князья. Имена у них были у всех на устах, многие афишировали свой образ жизни. Скандалы, сопровождающие открытие за кем-нибудь таких похождений, тянулись непрерывно, но до суда грязные дела обычно не доходили. <...> И Александр III, терпя в своей собственной фамилии столь же порочных членов, ограничивался изредка отставками отдельных офицеров, деяния которых получали уже широкую огласку».
Как и в западноевропейских столицах, в Петербурге XIX в. существовал нелегальный, но всем известный рынок мужской проституции.
Бытописатель старого Петербурга журналист В.П. Бурнашев писал, что еще в 1830-40-х годах на Невском царил «педерастический разврат». «Все это были прехорошенькие собою форейторы..., кантонистики, певчие различных хоров, ремесленные ученики опрятных мастерств, преимущественно парикмахерского, обойного, портного, а также лавочные мальчики без мест, молоденькие писарьки военного и морского министерств, наконец, даже вицмундирные канцелярские чиновники разных департаментов». Промышляли этим и молодые извозчики. Иногда на почве конкуренции между «девками» и «мальчиками» даже происходили потасовки.
В новом предисловии к французскому изданию биографии Чайковского (1987 г.) её автор Нина Берберова приводит несколько дополнительных фактов, свидетельствующих об открытости и ненаказуемости мужчин-гомосексуалистов в России на рубеже XIX-XX столетий. Тогда было по крайней мере семь Великих князей-гомосексуалистов (дяди, племянники и кузены двух последних царей). На вершине «гомосексуальной пирамиды» стоял Великий князь Сергей Александрович, сын Александра II и дядя Николая II, убитый террористом Каляевым 4 (17) февраля 1905 года. Он регулярно появлялся в театре и в других публичных местах с очередным любовником и даже основал в столице закрытый клуб такого рода, который просуществовал до 1891 года, когда Сергей Александрович был назначен генерал-губернатором Москвы. Склонность Великого князя к собственному полу ни для кого не была секретом, об этом открыто говорили в московских салонах, рассказывали анекдоты. Всезнающая генеральша А.В. Богданович записала в своём дневнике: «Сергей Александрович живёт со своим адъютантом Мартыновым, а жене предлагал не раз выбрать мужа из окружающих её людей». В одной иностранной газете было даже напечатано, что «приехал в Париж Великий князь Сергей со своей любовницей г-ном таким-то. Вот, подумаешь, какие скандалы». Другой современник вспоминает, что Сергей Александрович «более всего славен был своими противоестественными наклонностями, расстроившими его семейную жизнь и сотворившими служебные карьеры окружавших его красивых адъютантов. Были и штатные возлюбленные: один из них и доселе не скрывает своих бывших отношений с Великим князем и показывает в своих выхоленных пальцах перстни, заработанные худшим из видов разврата». По поводу его назначения генерал-губернатором Москвы ходил даже анекдот: «Москва стояла до сих пор на семи холмах, а теперь должна стоять на одном бугре». (По-французски «bougre» – человек с гомосексуальными наклонностями).

12

Зафиксировавший этот анекдот в своих мемуарах граф Владимир Ламздорф, вначале старший советник при министре иностранных дел, а затем с 1890 года вплоть до своей смерти – министр иностранных дел, также был гомосексуалистом. «Царь называет Ламздорфа “мадам”, его любовника Савицкого повышает в придворных чинах. Ламздорф хвастается тем, что он 30 лет (!) провёл в коридорах Министерства иностранных дел. Так как он педераст, и мужчины для него – девки, то он 30 лет провёл как бы в борделе. Полезно и приятно!», — не без курьёзности замечает современник.
О гомосексуальности в юности Л.Н. Толстого уже говорилось. Укажем только, что в романе «Анна Каренина» (часть вторая, гл. 19) показаны два офицера, которых Алексей Вронский и его друзья избегают, подозревая, что они состоят в связи друг с другом. «Один молоденький, с слабым, тонким лицом, недавно поступивший из Пажеского корпуса в их полк, другой пухлый, старый офицер с браслетом на руке и заплывшими маленькими глазами».
В атмосфере реформ Александра II гомосексуализм стал более открытым как в жизни русского общества, так и в литературе. Знаменитостью в 1870-80 гг. во всём мире был исследователь и натуралист генерал-майор Генерального штаба Российской империи Николай Пржевальский (1839-1888 гг.). Написанная Дональдом Рэйфильдом биография Пржевальского свидетельствует о том, что в каждую его экспедицию обязательно включался компаньон-любовник в возрасте от 16 до 22 лет. Известность учёного была столь велика, что каждого нового любовника он мог представлять властям как незаменимого личного ассистента, необходимого в запланированной экспедиции. Власти делали вид, что ничего не понимают и на эту связь закрывали глаза.
Однако не только знаменитости предавались однополой любви – серые армейские будни, казарменная жизнь и особенно служба во флоте также способствовали тому, что гомосексуальность стал достоянием широких народных масс.
Не раз описывалось, как на корабле, в дальнем плавании, боцман к себе вызывал молоденького симпатичного матроса и наставительно говорил: «Пора тебе, братец, менять робу». Следует ли добавлять, что с робой матрос в тот же час временно менял и свою половую ориентацию?
Один из военных афоризмов Козьмы Пруткова живописует армейские нравы: «Кто не брезгает солдатской задницей, тому и фланговый служит племянницей». Далее в тексте следует пометка, сделанная «неизвестной рукой, вероятно, командира полка», долженствующая разъяснить смысл афоризма для непонятливых: «Во-первых, плохая рифма. Во-вторых, страшный разврат, заключающий в себе идею двоякого греха. На это употребляются не фланговые, а барабанщики»...
Большинство известных деятелей тех лет, замеченных в склонности к мужеложству, на самом деле являются бисексуалами, а не чистыми гомосексуалистами. Они вступают в браки, имеют детей и... и любовников обоего пола. Такие известные личности, как убийца Распутина князь Феликс Юсупов, Великий князь Константин Константинович или Пётр I были женаты и имели жён и детей. Президент Академии наук Великий князь Константин Константинович, подписывавший свои поэтические произведения «КР», например, имел семерых детей, что не мешало ему признаваться в дневнике:
«Мечтаю сходить в бани на Мойке или велеть затопить баню дома, представляю себе знакомых банщиков – Алексея Фролова и особенно Сергея Сыроежкина. Вожделения мои всегда относились к простым мужикам, вне их круга я не искал и не находил участников греха. Когда заговорит страсть, умолкают доводы совести, добродетели, благоразумия...»
И далее:
«...Я опять отказался от борьбы со своей похотью, не то чтобы не мог, но не хотел бороться. Вечером натопили мне нашу баню; банщик Сергей Сыроежкин был занят и привёл своего брата, 20-летнего парня Кондратия, служащего в банщиках в Усачевских банях. И этого парня я ввёл в грех. Быть может, в первый раз заставил я его согрешить и, только когда уже было поздно, вспомнил страшные слова: “Горе тому, кто соблазнит единого из малых сих”».

Источник http://www.proza.ru/2009/08/11/835

13

-- Пётр Николаевич Краснов

-- Опавшие листья
(из книги)

Итак, молодая революционерка-народница Лиза работает сельской учительницей...
Лиза уже два года учительствовала в Выползово. Она окончила с медалью педагогические курсы и могла получить хорошее место в Петербурге или Москве. Но хотела она служить народу. Хотела поселиться в глуши, в деревне, быть окруженной подлинною черноземною Русью. Давнишнею мечтою было устроиться подле Раздольного Лога, но там вакансии не было, и она взяла Выползово, где только что открылась новая земская школа. Воспитанная на Успенском и Златовратском, увлеченная духом народничества, она преклонялась перед мужиком, верила в его природный ум и считала целью жизни -- посвятить себя народу. Широкие планы работ были в ее голове. Воскресные чтения для взрослых, может быть, даже воскресная школа, развитие темного деревенского люда. Хотелось подготовить их для свободной жизни, внушить им понятие правды, добра и любви. Она знала, что ее путь -- долгий и тернистый. Но мечтала она о подвиге, о страдании. Хотелось ей, хотя бы в старости, увидать красные флаги революции над своею школою и быть тесно спаянной с народом крепким и святым словом: "товарищ!"...
<...>
Но, главное разочарование были <...> сами крестьянские дети, которых она прежде идеализировала. Приглядываясь к ним, Лиза забывала Успенского и Златовратского, сомневалась в пользе школы и не знала, как ей повернуть не школу, но весь деревенский быт.

Дети были бесстыдны и неопрятны. Исправник был прав. Их надо было раньше научить сморкаться, но как это сделать, когда у них нет носовых платков? В перемены между уроками они, мальчики и девочки, пакостили ее двор. Лиза не знала, как научить их стыду.
Они охотно учились всему практическому и здесь поражали ее своими способностями. Все жаждали скорее научиться читать и писать, чтобы читать хорошие книжки, но как только научались, разочаровывались. Большинству книги казались скучными. К истории были глухи, прошлое их не интересовало. Жадно слушали о крепостном праве и как били и мучили их родителей. Любили читать про казни, про пытки, про разбойников и скучали над описаниями подвигов труда и терпения. Заучивали непонятные слова и употребляли их некстати. Ругались между собою страшною бранью, и остановить их было нельзя: "Тятька с мамкой так ругались". Лиза не могла даже объяснить им всю гнусность такой ругани: многого сама не понимала. Во многом они были ученее ее и смеялись над нею.
-- Ты, барышня!.. табе где! Не понимать, -- говорил ей карапуз лет двенадцати. -- С мое пожила бы, так поняла бы больше. Ты, чай, и лошадь не запрягешь, а я лето ездил на станцию, когда рупь, когда и всю трешницу привозил.

14

Ее авторитет был ничтожен. Она, по сравнению с ними, знала так мало, и это они учили ее, а не она их. Вся премудрость, вынесенная из гимназии и педагогических курсов, лекции Острогорского, познание мужика, вынесенное из чтения Тургенева, Григоровича, Писемского, Успенского и Златовратского, оказывались интеллигентской белибердой. Деревня прочно стояла со своими законами и, прежде всего, деревня умела жить и умирать, а Лиза этого не умела. В деревне умели из ничего делать все, в деревне умели жить, питаясь кое-как, вопреки гигиене и оставаться здоровыми и крепкими, в деревне знали, что нужно делать на крестинах, как принять ребенка, как венчать, как напутствовать умирающего... Деревня тонко разбиралась в родстве и свойстве. Деревня, не зная арифметики, безошибочно считала свои доходы и расходы. Мальчишки, не знавшие счета до ста, не имевшие понятия о сложении и умножении, бойко считали двугривенные и пятиалтынные и складывали и вычитали их без правил арифметики... Деревня не знала геометрии, но десятины и поля были отмерены без осечки, и какой-нибудь Гришка или Мишка без всякого признака межи указывал Лизе, где кончалось тятькино поле и начинались поля какого-нибудь Макеича. У ее светлоголовой рати оказывалось столько дел и обязанностей, что Лизе совестно было задавать уроки, и она удивлялась, что гнало их в класс. Она пришла учить, а ей пришлось самой учиться тяжелой школе жизни, которую они знали, а она не знала.
Они видали, как бьют, потрошат и свежуют скотину, и не боялись ни смерти, ни убийства. Они говядину называли убоиной, и это слово их не страшило. Поедая мясо, они не фарисействовали, не притворялись, что не знают, откуда оно взялось. Они ели бычка "Ваську", корову "Машку", и Лизе казалось, что по нужде они могли бы съесть и мальчика Ваську и девочку Машку. Для них не было тайн природы. Они подглядывали акт зарождения человека и они видали, как родятся дети. Поэзии любви они не знали... Девчонки пятнадцати и шестнадцати лет ходили беременные и делали сами выкидыши. Это ни во что не считалось. Парни любились весною с девками, как любится молодая скотина. Девки шли в город и приносили оттуда дурные болезни, и целые семьи были заражены.
В школу ходили дети с подозрительною сыпью. Но что могла сделать Лиза?
Лиза замечала со страхом, что теряет веру б просвещение, становится чиновницей и живет двадцатый числом. Она уже не священнодействовала на уроке, но отбывала часы, заставляя читать и писать. Не жаждала вопросов детворы, но боялась их. По вечерам сидела с головною болью над тетрадками учеников и читала, читала. Но и чтение не давало успокоения. Бродовичи осторожно снабжали ее брошюрами партии, нелегальной литературой. Она читала и падала духом. Так все было дико и далеко от жизни!..
С декабря начались воскресные чтения. Одно воскресение читал батюшка, другое она. Батюшка читал нудно и скучно, толковал по-своему священное писание, по библии рассказывал, как был устроен храм Соломонов, сыпал дикими названиями камней и украшений, так уверенно говорил о страшном суде и загробной жизни, точно он сам умирал и побывал на том свете. Школа была полна. После чтения пели хором: "Отче наш", "Верую", "Спаси, Господи, люди твоя", "Богородице", гимн, иногда пели русские песни. Батюшка особенно любил "Вниз по матушке по Волге" и про жука, где хор подражал жужжанию и все повторял: "Зум-зум-зум-зум, зум-зум-зум-зум"... Расходились довольные. Почти не ругались.
Лиза прекрасно читала. Как артистка. Он прочла "Полтаву" Пушкина. Слушали со скукою, прочитала в несколько раз "Князя Серебряного" -- слушали, интересовались, вздыхали, но были разочарованы.

15

-- Что же, Лизавета Ивановна, -- сказал ей один хороший, крепкий мужик, -- хорошо, а только не поучительно и видишь, что все нарочно придумано.
Читать "Что делать?" она и не пыталась. Понимала, что выйдет глупо. Исправник был прав, что не боялся ее либеральной библиотеки.
Пробовала петь. Не понравились ее песни.
-- Хорошо, складно, -- говорили ей про малороссийские песни, -- а только не по-нашему. Лучше "Тигренка" спойте или "Коробейники".
И пришлось Лизе с ее высокими порывами опуститься до безграмотного песенника с "Ухарем-купцом", "Московским пожаром" и "Черною шалью".
Не она завоевала деревню, а деревня ее покоряла.
<...>
Теперь она знала деревню. Сладких снов у нее не было. Она знала о забитых насмерть беременных женщинах, она знала, что дурная болезнь гуляет по селу. Матушка ей говорила: "у Костиных не берите молока -- заразиться можно... Гниет, Елизавета Ивановна, народ, заживо гниет". Деревня жила не скрываясь, и каждую зиму рожали девушки с точностью племенного скота, и валялись по укромным оврагам синие трупики. Урядник только рукою махал. По праздникам пила и гуляла деревня, и в Троицу четверо суток, днем и ночью, стоном стонали улицы и, не переставая, пилила гармоника. Побои и увечья заканчивали гульбу. Девки после праздников ходили с синяками и пухлыми от разгула лицами. Выли молодайки о пропитых мужьями деньгах... Лиза видела летом, как беременные бабы, нагнувшись, жали рожь до обмороков, рожали в поле, подавали тяжелые снопы на возы, на которых, посмеиваясь стояли мужики. Лиза знала, что каторжно тяжелая работа крестьянина, но самый каторжный труд навален им на женщину.

"Вообще-то этот фрагмент выделен, чтобы показать степень дикости и варварства, в котором пребывал "православный народ богоносец" после 900 лет проповеди христианства. Во-первых все они были в высшей степени невежественны в вопросах секса - не имели ни малейшего понятия о контрацепции или хотя бы о менструальных циклах. Во-вторых - сексуальная культура отсутствовала напрочь, поэтому деревенские парни хватали девок и как животные совокуплялись с ними, не думая о последствиях. В результате - синие трупики по оврагам. И такое возможно только в этом мерзостном патриархальном социуме. Ведь в матриархальных сообществах- женщина родившая ребенка принималась с радостью, а здесь - случайно забеременевших забивали насмерть сапогами. Причем это характерно было как раз для южнорусского казачества. В других регионах жен поколачивали, но не до смерти. А вот пинать женщин, тем более - беременных сапогами - это уже отличительная особенность казаков и ненависть и презрение к женщине у них в крови, на уровне генетики. Именно потому что они в наибольшей степени сетхианцы. Ибо Хазарский Каганат как раз на этих землях и нынешние казаки были тогда его одной из этнических составляющих это иудейского гадюшника"

"Такого насилия и унижения женщин как в русских "православных" семьях и деревнях пожалуй не было нигде в мире, за всю историю человечества ( разве что в Османской империи, Ближнем Востоке, Страны ЮВА) Возможно, что и в других сообществах бывали подобные эксцессы, но вот так - систематически, почти законно избивать своих жен - это характерно только для русских "православных" - и чем южнее - тем более зверские нравы".

Полный текст книги: http://krasnov-don.narod.ru.ru2.gsr.awh … index.html

Отредактировано Admin (2017-05-14 17:26:51)

16

В. Б. Безгин

КРЕСТЬЯНСКИЙ САМОСУД И СЕМЕЙНАЯ РАСПРАВА

(насилие в жизни русской деревни конца XIX – начала XX в.)

"Проблема насилия в сельской повседневности еще не стала предметом всестороннего научного анализа. Грубость деревенских нравов нашла свое отражение в произведениях художественной литературы. Представителей просвещенного шокировали безжалостность крестьянского самосуда и жестокость семейных расправ. Вспышки массовой ярости, проявления человеческой злобы объясняли дикостью и бескультурьем сельского населения. Этнографы, обследовавшие села конца XIX века, были обескуражены, обнаружив бытование традиции сельского самосуда. Земские начальники и низшие чины сельской полиции, не говоря уже о выборных лицах крестьянского самоуправления, не редко сталкивались с фактами семейного рукоприкладства и жертвами этих зверских побоев.

Специальных исследований посвященных самосудам в дореволюционной и советской историографии практически нет. Определить роль самосуда в жизни деревни пытались исследователи народных обычаев. Их работы носят преимущественно описательный характер. Примеры крестьянских самосудов и их классификацию приводит в своем исследовании В. В. Тенишев1. По мнению И. Оршанского, они были обусловлены общинным укладом русской деревни и соответствовали народным понятиям о справедливости2. Е. Якушкин рассматривал самосуд как одну из форм сельского суда, считая его личной расправой потерпевшего над обвиняемым3. Самобытной формой общественного наказания считали самосуды исследователи советской поры В. Челидзе, Е. Бусыгин и др4. С позиции правовой ментальности русских крестьян трактует этот феномен правовых обычаев исследователь Т. В. Шатковская5. Обстоятельную статью проблеме крестьянского самосуда посвятил историк С. Фрэнк. Он считает самосуд проявлением народной культуры".

"Самосуд являлся не просто личной расправой потерпевшего, в наказании участвовали и другие члены общины. В жестокой самочинной расправе соединялись воедино чувства мести, злобы и страха. Именно страх превращал деревню в коллективного убийцу. Объясняя этот феномен, писатель – демократ Н. М. Астырев в «Записках волостного писаря» утверждал, что крестьяне, воспитанные на страхе, сами прибегали к этому методу воздействия. «Отсюда и сцены дикого самоуправства, - писал автор, - когда при отсутствии улик за какое – либо деяние, наводящее страх (колдовство, поджог, конокрадство) доходят своими средствами, бьют, калечат, убивают и жгут»22.

Читать далее http://rudocs.exdat.com/docs/index-175081.html

17

Из той же книги:

"Самосуду в деревне подвергали неверных жен и распутных девок. По народным понятиям разврат являлся грехом, так как он задевал честь семьи (отца, матери, мужа). Гулящим девкам отрезали косу, мазали ворота дегтем, завязывали рубаху на голове и по пояс голыми гнали по селу. Еще строже наказывали замужних женщин, уличенных в прелюбодеянии. Их жестоко избивали, затем нагими запрягали в оглоблю или привязывали к телеге, водили по улице, щелкая по спине кнутом.

Особой категорией сельских самосудов следует признать самочинные расправы, учиненные на почве суеверия. Во время деревенских бедствий, будь - то мор или эпидемия, на сельских колдунов и ворожеек указывали как на причину постигших несчастий. И они становились жертвой крестьянской мести. Как свидетельствуют документы самосудов над колдунами, завершавшихся убийствами, происходило много. Крестьяне хорошо понимали, что в этом вопросе они не могут надеяться на официальный закон, который не рассматривал колдовство как преступление. Неудовлетворенные таким положением вещей селяне брали инициативу в свои руки. В народных представлениях убить колдуна не считалось грехом29. Информатор из Орловского уезда А. Михеева сообщала: «Убить колдуна или сжечь его, мужики даже за грех не считают. Например, жила одна старуха, которую все считали за колдунью. Случился в деревне пожар, мужики приперли ее дверь колом, избу обложили хворостом и подожгли»30.

Другими служителями сатаны, как считали в деревне, были ведьмы. Жители села были убеждены, что ведьмы портили людей, изводили скотину. Порча производилась посредством собранных в ночь Ивана Купалы трав наговорами на еду и питье. Человек, на которого навели порчу, начинал чахнуть или делался «припадочным», или начинал «кликушествовать». Только сглазом можно было объяснить, почему вдруг корова перестала доиться или молодая девушка «таяла» на глазах31. Повсеместно ведьм считали виновницами летних засух и неурожаев. В селе. Истобном Нижнедевицкого уезда Воронежской губернии в начале XX века, крестьяне чуть не убили одну девушку, которую подозревали в ворожбе. Девка, эта якобы ходила голая по селу и снятой рубахой разгоняла тучи. Вмешательство местного священника спасло несчастную от расправы32."

http://rudocs.exdat.com/docs/index-175081.html

18

Продолжение

"Не менее жестоким был семейный самосуд. Вот пример такой домашней расправы. Свекровь застала невестку в соитии с холостым братом мужа. На семейном совете порешили наказать «гулену». Муж, свекровь и старший брат попеременно избивали ее плетью. В результате истязания несчастная более месяца лежала при смерти36. В другом случае для расправы оказалось достаточным одного подозрения в супружеской неверности. Мать и сын в течение нескольких дней били беременную невестку. После очередного избиения она «выкинула» ребенка и сошла с ума37.

Безотчетная власть мужа над своей женой отражена в народных поговорках: «Бью не чужую, а свою»; «хоть веревки из нее вью»; «жалей как шубу, а бей, как душу»38. Этот варварский обычай, шокировавший просвещенную публику, в деревне являлся делом обыденным. С точки зрения норм обычного права побои жены не считались преступлением в отличие от официального права. Рукоприкладство в деревне было, чуть ли не нормой семейных отношений. «Бить их надо – бабу да не бить, да это и жить будет нельзя». Мужик бил свою жену беспощадно, с большей жестокостью, чем собаку или лошадь. Били обычно в пьяном виде за то, что жена скажет поперек, или били из-за ревности. Били палкой и рогачём, и сапогами, ведром и чем попало39. Порой такие расправы заканчивались трагически. В местных газетах того времени периодически появлялись сообщения о скорбном финале семейных расправ. Приведем лишь одно из них. «Тамбовские губернские ведомости» в номере 22 за 1884 год писали, что в деревне Александровке Моршанского уезда 21 февраля крестьянка, 30 лет от роду, умерла от побоев, нанесенных ей мужем.

Проблема, на мой взгляд, заключалась не в особой жестокости русского мужика, а в необходимости ему следовать традиции, соответствовать образу «грозного мужа». «Крестьянин сознает, что он глава жены, что жена должна бояться своего мужа, вот он и выражает свое превосходство перед нею, внушает ей боязнь, уважение к себе кулаком, да вожжами» - делился своими впечатлениями о деревенских нравах священник из Курской губернии40. "

http://rudocs.exdat.com/docs/index-175081.html

19

"Корреспондент В. Перьков из Болховского уезда Орловской губернии сообщал: «Власть мужа состояла в том, что он мог от нее требовать работы и полнейшего повиновения во всем. Он мог ее бить, и соседи относятся к этому хладнокровно. «Сама себе раба, коль не чисто жнет» - говорят они»41. Общественное мнение села в таких ситуациях всегда было на стороне мужа. Соседи, не говоря уже о посторонних людях, в семейные ссоры не вмешивались. «Свои собаки дерутся, чужая не приставай» - говорили в селе. Иногда крестьяне колотили своих жен до полусмерти, особенно в пьяном виде, но жаловались бабы посторонним очень редко. «Муж больно бьет, за то потом медом отольется»42. То есть и сама женщина относилась к побоям как к чему-то неизбежному, явлению обыденному, своеобразному проявлению мужниной любви. Не отсюда ли пословица «Бьет- значит любит!»

В сельской повседневности поводов для семейного рукоприкладства всегда было более чем достаточно. «Горе той бабе, которая не осень ловко прядет, не успела мужу изготовить портянки. Да и ловкую бабу бьют, надо же ее учить»43. Такая «учеба» в селе воспринималась не только как право, но и как обязанность мужа. Крестьяне говорили, что «бабу не учить – толку не видать». О живучести таких взглядов в сельской среде свидетельствуют данные по Больше – Верейской волости Воронежской губернии, собранные краеведом Ф. Железновым. В своем исследовании за 1926 г. он приводил результаты ответа крестьян на вопрос «Надо ли бить жену?» Около 60 % опрошенных крестьян ответили утвердительно, считая это «учебой». И только 40 % сельских мужчин считали, что делать этого не следует44.

Главной причиной семейного самосуда являлся факт супружеской измены. Прелюбодеяние в обычном праве не признавалось основанием для расторжения брака. В этом случае от обманутого мужа ожидали вразумления неверной жены, а не развода. Жен уличенных в измене жестоко избивали. На такие расправы в селе смотрели как на полезное дело, по понятиям крестьян с женой всегда нужно обращаться строго – чтобы она не забаловалась. «Жену не бить – толку не быть!»45

Вот описания нескольких эпизодов расправ мужей с неверными женами, произведенных в селах Орловского уезда в конце XIX века. «Жену, захваченную на месте преступления, муж, крестьянин села Мешкова привязал вожжами к воротам, а косами за кольцо в воротах и начал бить. Он бил ее до посинения и иссечения тела. Затем несчастная три раза поклонилась, при всей родне, мужу в ноги и просила прощения. После этого ее принудили пойти по селу, и, заходя в каждый дом, заказывать женщинам, не делать этого». «В деревне Кривцовой мужья наказывали своих жен за прелюбодеяние, связав им назад руки, а сами брали жен за косы и секли ременным кнутом (женщины при этом были в одних рубахах) объясняя, за что они их бьют». «В деревне Суворовке муж на жене-прелюбодейке пачкал дегтем рубаху и запрягал в телегу без дуги, а хомут надевал на голову. Волосы обязательно были распущены. Муж садился на телегу, брал в руки кнут и при огромном стечении народа ехал вдоль деревни, что не есть силы, подгоняя ее кнутом, приговаривая: «Ну, черная, не ленись, вези своего законного мужа». В соседнем селе Людском обманутый муж сначала, совсем не по-людски, бил жену ремнем, затем привязывал к столбу на улице, распустив волосы и обсыпав пухом. После этого он бил ее по щекам ладонями и плевал в лицо: «Больно и стыдно тебе от моего наказания, а мне еще было больнее и стыднее, когда я узнал, что ты развратничала»46. Публичность наказания и его назидательный характер являлись непременными атрибутами семейного самосуда".

http://rudocs.exdat.com/docs/index-175081.html

20

"Насилие порождало насилие, создавало примеры для подражания. И то, что шокировало стороннего наблюдателя, воспринималось в деревне как обыденное явление. Интересное суждение о сельских нравах приводил в своих мемуарах А. Новиков, прослуживший семь лет в должности участкового земского начальника Козловского уезда Тамбовской губернии. Он писал: «В крестьянской семье, чем где-либо проявляется победа грубой физической силы; уже молодой муж начинает бить свою жену; подрастают дети, отец и мать берутся их пороть; стариться мужик, вырастает сын и он начинает бить старика. Впрочем, бить на крестьянском языке называется учить: муж учат жену, родители учат детей, да и сын учит старика – отца, потому что тот выжил из ума. Нигде вы не усидите такого царства насилия, как в крестьянской семье»47.

"Русская баба, являясь объектом насилия, репродуцировала его. Сама, терпя побои, воспринимая их как должное, она культивировала эту «традицию» у подрастающего поколения. Приведу описание сцену семейной расправы, произошедшей в селе Александровке. Этот документ обнаружен мной в архиве редакции «Красный пахарь» и датирован 1920 годом. «На расправу сбежалась вся деревня и любовалась избиением как бесплатным зрелищем. Кто-то послал за милиционером, тот не спешил, говоря: «Ничего бабы живучи!» «Марья Трифововна, - обратилась одна из баб к свекрови. – За что вы человека убиваете?». Та ответила: «За дело. Нас еще не так били». Другая баба, глядя на это избиение, сказала своему сыну: «Сашка, ты, что ж не поучишь жену?». И Сашка, совсем парнишка дает тычок своей жене, на что мать замечет: «Разве так бьют?» по ее мнению так бить нельзя – надо бить сильнее, чтобы искалечить женщину. Неудивительно, что маленькие дети, привыкнув к таким расправам, кричат избиваемой отцом матери: «Дура, ты, дура, мало еще тебе!»51. "

"Крестьянство России на рубеже веков сохраняло юридические обычаи, выработанные веками. Об официальных законах деревня имела смутное представление, и продолжала регулировать свои семейные и общественные отношения нормами обычного права. Стремление крестьян подчинятся суду своих односельчан, часто ничего общего, не имеющего с судом формальным, следует объяснить тем, что он вполне удовлетворял нормам народной морали. Сохранение самосуда в крестьянской среде отражало приверженность жителей села традициям общинного уклада. Карательный характер народных расправ был направлен против преступлений, последствия которых грозили существованию крестьянского хозяйства. Жестокость наказания была обусловлена как желанием отомстить, так стремлением предотвратить рецидив подобных преступлений. Убийство преступника в ходе самосуда не считалось грехом, и воспринималась как заслуженная кара."

http://rudocs.exdat.com/docs/index-175081.html

21

Россия есть наследница Византийской Империи по государственной и церковной линиям. Так они утверждают. РПЦ и все прочие государственные поцреоты. И любят ссылаться на наши духовные традиции и старину". Ну что же посмотрим, как на самом деле обстояли дела в Византии, касательно данной темы. Выделено мной - Ulis
Сексуальность и заключение брака
Королева Симонида, фреска из монастыря Грачаница, XIV век
Византийское брачное законодательство довольно обширно. Согласно римскому праву, допустимым возрастом для заключения брака являлись 12 лет для девочек и 14 лет для мальчиков. Заключение помолвки могло состояться уже в 7 лет, однако на практике могли быть наложены дополнительные ограничения, в связи с тем, что после помолвки девочка переходила жить в дом своего будущего супруга и лишалась защиты своих родителей. Согласно новелле 109 императора Льва VI, помолвки детей младше 7 лет допускались только по разрешению императора. Византийское законодательство допускало ранние браки для девочек, не достигших 12 лет, в этом случае муж должен был дожидаться достижения соответствующего возраста своей несовершеннолетней супруги для вступления в половые отношения. На практике, однако, родители девочек часто завышали их возраст и обходили это ограничение. Если священнослужители узнавали о таких случаях, они имели право расторгнуть брак. Митрополит Иоанн Апокавк[en] расторг брак между 30-летним мужчиной и шестилетней девочкой и наложил наказания на причастных к заключению этого союза. Однако в некоторых известных церковных документах — постановлении патриарха Михаила Анхиальского (1170—1178) и в издании юридического сборника Прохирон второй половины XII века — допускались браки в возрасте 6 лет.

Ранние браки были особенно распространены в высшем обществе, где они заключались для укрепления связей между семьями. Об одном из случае противозаконного брака сообщает историк Никита Хониат. После свержения императора Алексея II Комнина (1180—1183) его дядей Андроником победитель женился на 11-летней вдове своего племянника. В 1299 году пятилетняя дочь императора Андроника II Палеолога Симонида[en] была выдана замуж за почти пятидесятилетнего короля Сербии Милутина. Как сообщает историк Никифор Григора, супруг не стал дожидаться положенного возраста и совершил консуммацию брака, когда Симониде было только 8 лет, нанеся ей тяжёлые травмы. Несмотря на желание дочери покинуть мужа и поступить в монастырь, по политическим соображениям Андроник II запретил ей это.

источник

22

Половая культура в Древней Руси: без запретов

Сексуальные традиции в истории

До конца X века русичи были язычниками со всеми вытекающими из этого факта последствиями. "Занятия любовью" ассоциировались у них с праздником, радостью жизни и весельем. Запретов практически не существовало.

Блудницы и пляски у костра

Один мужчина мог иметь несколько жен (до четырех). Если женщине доставалось в супружестве мало ласки, она тут же находила себе утешение на стороне. Никто никакую девственность до свадьбы не хранил. Молодая девка совершенно спокойно могла искать подходящего полового партнера для будущего замужества, не ограничиваясь во время поисков одними только поцелуями. Девушку, находящуюся в таких поисках, называли блудницей от слова «блудить», что означало «искать», «находится в поисках». Никакого отрицательного оттенка это понятие не имело. И девушки, и парни могли иметь любовную связь как с одним, так и с несколькими партнерами. На массовых гуляньях, посвященных богу Яриле, который ассоциировался у славян с плодородием, случались и ритуальные оргии.

Как славяне называли сам процесс и участвующие в нем части тела

Не было никаких табу и в отношении лексики. Русичи называли все своими именами, да еще и проявляли в этом деле большую выдумку. Помимо широко известных матерных слов и их производных славяне употребляли и более иносказательные выражения для называния мужских и женских половых органов и самого соития. «Заниматься любовью» у славян означало: «еться», «пежиться», «тетериться». В Московских диалектах была версия «тараканиться». Производить над кем-то действия полового характера – «ярить» (от имени Ярило), «дрюкать», «еть». Мужской половой орган назывался тоже по-разному: «елдак» (варианты – «елдык», «елда»), «конец», «хрен», «уд» (от слова «уд» произошло понятие «удовольствие»). Также в старинных славянских лечебниках (своеобразные «методички» для практикующих знахарей) член назывался «лихарь», «фирс», «мехирь». Головку полового органа русичи называли «плешью» или «плюшкой», пах – «стегном», мужские яички – «шулятами» или «ядрами». Семенная жидкость в тех же славянских лечебниках именовалась «плотом». Столь же колоритные названия существовали и для женских половых органов. Наружные половые органы женщины носили давно забытое название «луно» (или «луна»). Его можно встретить в древних славянских заговорах. Половые губы назывались «затворами», а влагалище – «мясными вратами».

Знахари же и повитухи были в курсе, что женщина вынашивает ребенка в некоем особом месте, которое они называли «матица», «золотник», «нутро» или «дна» (матка). И общим для обоих полов было название еще одной части тела, которая привлекала немало внимания, - это «гузно» или «гузнышко» (то же, что и ягодицы). Так что помимо обсценной лексики у наших предков был целый пласт более скромных, но не менее колоритных выражений.

Источник

23

Чего не стыдились женщины на Руси, а теперь стыдятся

Принято считать, что в старину нравы были более строгими, чем в наши дни. Однако есть много вещей, которые ранее на Руси считались нормой, а теперь осуждаются – по крайней мере большинством людей. Прежде всего это касается представительниц прекрасного пола.

Эротические ритуалы

Церковь всячески насаждала на Руси идеалы «праведной» жизни. Так, женщинам запрещалось представать обнаженными даже перед собственными мужьями, а секс строго регламентировался. Однако в христианскую эпоху у русских сохранились многие языческие ритуалы, в том числе и обряд «опахивания». Так, в период пахоты деревенские вдовы в одном нижнем белье или вовсе обнаженные обходили поля по периметру. Совершали этот ритуал, чтобы защитить родное село от сибирской язвы. Если посевы одолевал сорняк-овсюг, выбирали самую юную из жниц и поручали ей на рассвете в обнаженной виде обежать окрестности. Не редкостью являлись и ритуальные совокупления. Так, в заонежских деревнях, если местный рыбак или охотник собирался на промысел, жена топила баньку до захода солнца, а затем супруги отправлялись мыться, предварительно совершив на пороге предбанника половой акт. Причем дверь должна была быть непременно открыта, и всякий мог видеть, что там происходило. Правда, после этого мылись поодиночке, и мужу было запрещено даже прикасаться к жене, но главное-то дело было уже сделано! Если случался неурожай, пары занимались любовью прямо на меже, опять же не считаясь к тем, что кто-то может наблюдать это зрелище. Считалось, что это поможет «раскачать» землю-матушку. И чем с большим пылом станут придаваться плотским утехам, тем больше будет земля родить… Также при встрече с медведем девушке или женщине рекомендовалось задрать юбку и продемонстрировать свои гениталии. Тогда, мол, косолапый испугается и не станет нападать. Если же попадался навстречу колдун, советовали положить руку на то, что «выше коленей, ниже пупка», то есть на область детородных органов. И многие ли современные женщины готовы выйти на улицу в рубашке, заниматься сексом в присутствии очевидцев или прикасаться на глазах у кого-то к «непотребным» местам? Это ж надо быть совсем, как говорится, «без комплексов»…

Мытье в общих банях

Вплоть до эпохи правления Екатерины II бани на Руси были общими для женщин и мужчин. И если в сельской местности в одной бане могли мыться только члены одной семьи, то в городах рядом могли оказаться и совершенно чужие друг другу представители обоих полов. Особенно удивляло это иностранцев. «Там ходят женщины разного возраста, не стыдясь, да еще и шутят над своей нескромностью», - констатирует один из путешественников, побывавших в России в те времена. Гостей из зарубежья просто шокировало, когда мужики и бабы распаренными и в чем мать родила выбегали из бани, чтобы окунуться в ледяную воду. По словам историков, просуществовала такая система всего около столетия. В 1743 году был введен запрет на совместное мытье. А позднее стали строиться бани с разными отделениями для мужчин и женщин. Сегодня походы в баню и сауну разнополой компанией не диковинка. Но в большинстве случаев дамы все же соблюдают приличия и ходят при мужчинах в купальниках. Раздеться донага позволяют себе разве что профессионалки «по вызову».

Сокрытие беременности

Большинство женщин в наши дни скрывают беременность от окружающих до того момента, как уже становится видно живот. Да и тогда стараются сделать так, чтобы «пузо» не бросалось в глаза. Говорить на эти темы женщина готова лишь с самыми близкими, так как считает, что это слишком интимно или является дурной приметой. Издавна на Руси беременность считалась чем-то вполне естественным. Если у женщины прекращалось «рубашечное» (то есть, по-нашему, месячные), то она могла предполагать, что «затяжелела». Но наверняка можно было утверждать это только, когда плод начинал уже шевелиться в утробе. К врачам обращались разве что представительницы высших сословий. Если это была деревенская баба, она до поздних сроков продолжала работать в поле и по дому, и только перед самыми родами посылала за акушеркой. Скрывали беременность до последнего разве что незамужние – роды без мужа все же не поощрялись, и детей, «прижитых» неизвестно от кого, стыдились. А мужним женам скрывать было нечего, это являлось частью повседневности.

Прилюдное кормление грудью

В старину на Руси женщина, кормящая грудью на глазах у посторонних, ни у кого не вызывала ни удивления, ни осуждения. Во-первых, жили чаще всего большими семьями, мужскую половину составляли обычно муж, свекор и братья мужа, и невестке сложно было подловить момент, когда никто из них не мог бы ее увидеть. А младенца требовалось кормить несколько раз в день. Во-вторых, иногда приходилось брать с собой грудного ребенка на полевые работы, отправляться с ним по каким-то делам. Укрыться в процессе кормления от посторонних глаз было практически нереально. Поэтому женщина просто доставала грудь и начинала кормить малыша. Кстати, нередко кормили грудью до достижения ребенком возраста трех-четырех лет - «пока дитя не застыдится». С одной стороны, считалось, что чем дольше кормить малыша грудным молоком, тем более здоровым он вырастет, с другой – часто, пока женщина кормила, она не беременела, а значит, отдыхала от родов. А сегодняшние интернет-форумы пестрят возмущенными сообщениями о женщинах, которые осмелились кормить грудью ребенка в магазине или метро… Одним словом, вещи, которые казались нашим прародительницам вполне естественными, в наше время если не табуированы, то подлежат осуждению. Есть о чем задуматься…

Источник

24

Какое место секс занимает в традиционной и современной китайской культуре

Китайская культуру, особенно даосизм нельзя причислить к дхармическим религиям, но безусловно, что китайская сексуальная культура не имеет ничего общего с христианской пуританской моралью и скорее всего имеет свои корни в Пацифиде.

Традиционная китайская культура сугубо материалистична и ориентирована на земные радости. Сексуальные удовольствия в ней не считаются чем-то порочным, а сексология как наука возникла в Китае более двух тысяч лет назад. На протяжении многих веков элита Поднебесной применяла разные сексуальные практики для оздоровления и продления жизни. При коммунистах везде были введены ограничения, но правящая верхушка и лично Мао Цзэдун себе ни в чем не отказывали, в том числе и в эротических развлечениях. Об этом в интервью «Ленте.ру» рассказал доктор философских наук, руководитель отдела Китая Института Востоковедения РАН Артем Кобзев.

Какое место секс занимает в китайской культуре?

Артем Кобзев: В традиционной или современной?

Начнем с традиционной.

В традиционной — наиглавнейшее место. Традиционная китайская культура — это перенос категорий архаичной культуры человечества в современный мир. То есть формы ее приближены к современной действительности, а основа — это то, чем жило человечество с самого своего появления. А жило оно, как известно, в соответствии с принципом «любовь и голод правят миром». То есть для китайца секс и пища — две доминанты, но определенным образом упакованные. Любая культура — это система ограничений или даже подавления. В одних культурах сексуальная энергия накапливается, в других сублимируется, в Китае же ей дают реализовываться естественным путем.

То, что именно любовь и голод правят миром, — утверждение дискуссионное. Многие с этим не согласятся, сказав, что человек — не животное, что его главные устремления связаны с духовностью, с движением к Богу. И уж особенно верно это для традиционных культур.

С научной, а не религиозной или философской, точки зрения, человек — существо биологическое, ему надо питаться и размножаться. При этом природа устроила человека так, что размножение у него связано с удовольствием. А общество человеческое стремление к размножению, то есть получению удовольствия, эксплуатирует. В западной культуре стремление к сексуальному наслаждению подавляется и сублимируется. Зачастую это принимает религиозные формы. Китаю такой подход абсолютно чужд. Там вообще нет представления о том, что подлинное бытие — это не здесь на земле, а где-то там за гробовой доской. Поэтому нет смысла ограничивать себя в этой жизни ради каких-то посмертных наград. Короче говоря, китайцы хотят жить всласть.

В чем разница между китайским и западным отношением к сексу, разобрались. А чем отличается китайский подход от, например, индийского? В Индии же нравы более свободные, чем на Западе, достаточно «Камасутру» полистать или посмотреть на барельефы, украшающие некоторые индийские храмы.

Глобально индийская культура ничем от европейской не отличается. Она так же ориентирует человека не на получение радостей в этой жизни, а на борьбу за блага в посмертном состоянии. Правда, при этом в Индии существует наука о любви, внешне напоминающая китайскую. Причем возникли индийская и китайская эротология практически синхронно. Но, как я сказал, внешне похожие, внутренне они прямо противоположны. Задача индийского искусства любви — трансформировать сексуальную энергию в возвышенные, духовные формы. А цель китайской эротологии — улучшить, сделать более приятной земную жизнь. Проще говоря, у индийцев вектор направлен в небо, у китайцев — в землю.

Когда возникла китайская эротология?

Китайцы оказались впереди планеты всей. Китайской эротологии более двух тысяч лет. Известны посвященные этой теме трактаты, датируемые вторым-третьим веком до нашей эры. Для сравнения: в Америке сексология как наука возникла полвека назад, в Европе — немногим раньше.

Кто разрабатывал эту науку и в чем ее суть?

Суть ее в том, чтобы научить человека заниматься сексом правильным образом. А разрабатывалась китайская эротология в основном даосами. Надо сказать, что даосизм — это исконно китайское, а не привнесенное, как буддизм, религиозно-философское учение. Конечная цель даосских практик — максимальное продление жизни, а в идеале — достижение бессмертия. Не бессмертия души, а физического, телесного бессмертия. С даосской точки зрения, не организованный по науке секс — это растрата энергии, то есть деятельность, сокращающая жизнь. В европейской, арабской или индийской культурах эта проблема решается путем ограничений, в крайней форме — полным отказом от секса. Предполагается, что за счет этого энергия аккумулируется и помогает человеку возноситься духом к небесам. Китайцам такой вариант не подходит не только потому, что им претит отказ от сексуальных удовольствий, но и потому, что важным элементом их культуры является культ предков. А заботиться о предках могут лишь их потомки. Понятно, что если нет секса, то нет и потомков, а значит, и заботиться о предках некому.

Китайцы же не верят в посмертную жизнь — какой тогда культ предков?

Тут нет противоречия. Эти духи предков на самом деле материальны. Именно поэтому и нужны подношения. Бестелесным же духам никакие материальные подношения или иные ритуальные действия их потомков не нужны.

Так вот, из вышесказанного следует, что чем больше детей человек оставил после себя, тем лучше. Значит, совокупляться надо так, чтобы каждый половой акт приводил к зачатию, семя зря не растрачивалось, и при этом жизнь продлевалась, а не укорачивалась.

И как же это все совместить на практике?

Для начала человек должен хорошо изучить свое тело. В этом китайцы, безусловно, преуспели. В одном тексте второго века до нашей эры описывается женский половой орган, и для этого используется 20 терминов. Это в два раза больше, чем в современной западной медицинской энциклопедии. Но, надо сказать, для китайцев тело — это не форма, а набор функций. То, что у нас называется органами, для китайцев — функциональные системы (каналы, энергетические пути). Познав собственное тело, человек может управлять им как машиной. Действия этой машины он должен гармонизировать с другими факторами, то есть использовать ее не просто так, а в наиболее подходящие для этого моменты. Женщинам, кстати, проще — их организм и так регулируется месячными циклами, а мужчинам надо подстраиваться. Сам секс китайцами воспринимается как борьба полов за энергию, которая нужна для оздоровления и продления жизни. Женщинам и тут проще — естественным образом в половом акте мужчины энергию отдают, а женщины ее получают. Но даосские практики, как утверждали авторы соответствующих текстов, позволяли мужчине пойти наперекор природе, совершать «воровской поход на небо», то есть вступить в половой контакт, получить удовольствие, но при этом не отдать, а приобрести энергию. Сделать это можно, разделив оргазм и эякуляцию. Тогда получать энергию можно от многих женщин. Так возникает полигамия: хотя формально в Китае у мужчины была одна жена, но фактически их было много. Целая иерархия разных наложниц требовалась не только для того, чтобы мужчина мог предаваться сладострастию, но и для получения максимального количества животворной энергии.

Содержать гарем мог позволить себе не каждый. Особые сексуальные практики были уделом продвинутых даосов и богатых чиновников или простые люди так же воспринимали секс, как обмен энергиями?

Это сложный вопрос, поскольку мы располагаем письменными источниками, описывающими жизнь элиты — ученых, поэтов, чиновников, приближенных императора, а как в древности жил простой народ, знаем плохо. Точно известно, что у людей богатых это все принимало гомерические формы — количество наложниц могло исчисляться даже не сотнями, а тысячами. И даже обслуживающего персонала — евнухов — могло быть столько, что они создавали при дворе влиятельные партии.

Что же касается народа, то, конечно, простые китайцы эротологических трактатов не читали. Но китайское общество в некотором смысле было очень демократично, там существовала отлаженная система социальных лифтов, и это позволяло культурной информации циркулировать между разными слоями населения. В итоге и верхи, и низы общества исповедовали примерно одни и те же ценности. Поэтому можно предположить, что базовые представления об эротологии имели и простые китайцы.

Перейдем от древности к новому времени. Товарищ Мао практиковал что-то подобное?

Он был очень интересной личностью. С одной стороны, Мао Цзэдун — пламенный революционер, впитавший тезисы большевистской культуры, с другой — сознательный традиционалист. Он писал стихи в классической китайской манере, хорошо знал китайские исторические тексты, занимался каллиграфией. Конечно, он был знаком с эротологическими трактатами. И то, что известно о жизни Мао, например, из мемуаров его врача, свидетельствует о том, что теорию он не отрывал от практики. Даже в тяжелых полевых условиях он всегда был окружен девушками. Это, кстати, очень показательно: для европейцев война, походы — это такие трудности, во время которых не до женщин, потому что физически сил на них не хватает. А для китайца, наоборот, в таких условиях женщины особенно нужны — чтобы подпитываться от них энергией. В конце жизни товарищ Мао буквально обкладывался девушками: они делали ему массаж, способствовали возбуждению витальной энергии.

Это что касается самого Великого кормчего. А общество под его руководством насколько было сексуально раскрепощено?

Народные массы в принципе склонны действовать не по науке, а по инстинкту. В России, кстати, после революции, вплоть до конца 1920-х, сексуальные нравы были очень свободные. Но потом наступила эпоха страшного пуризма. Власти решили, что народ должен тратить силы на построение коммунизма, а не растрачивать их в спальнях. То же самое произошло и в КНР при Мао. Для народа гайки закрутили, а себя власти ни в чем не ограничивали и действовали как знатоки и ценители сексуальных практик.

Сегодня, когда в китайском обществе идут реформы и оно становится более открытым, тема секса табуирована?

Безусловно, сейчас ситуация меняется. Сексуальная тема называется «желтой». Например, борьбу с порнографией называют «выметанием желтого». Но не очень понятно: сексуальная раскрепощенность сегодня — это следствие возвращения китайцев к своей традиционной культуре или же результат глобализации и привнесения западных ценностей? Возможно, имеет место и то, и другое.

Надо сказать, что поскольку для многих китайцев запреты и ограничения ассоциируются с суровым коммунистическим прошлым, то движение к свободе, как на Западе, ассоциируется с сексуальной раскрепощенностью.

Что касается эротологии, то запреты снимались буквально на моих глазах. Еще в начале 1990-х соответствующие трактаты в КНР просто не издавались. Потом их начали печатать с купюрами, а несколько лет назад все запреты были окончательно сняты. Сейчас в Китае даже есть музеи, посвященные традиционной эротике.

С порнографией в Китае борются, а с традиционной эротикой нет?

Традиционная китайская эротическая живопись содержательно похожа на порнографию. Но человеческие тела изображаются настолько нереалистично, что как порнография такие картины не воспринимаются.

Учитывая гендерный дисбаланс, нехватку женщин, как китайские мужчины реализуют сексуальные желания? Есть в Китае проституция?

Есть. В основном она сосредоточена в массажных салонах и парикмахерских. Именно там оказывают сексуальные услуги.

А что здесь специфически китайского? Проститутки работают в массажных салонах по всему миру…

Это потому что потребности у людей везде одинаковые. «Общечеловеческие ценности», так сказать. Удобно же разные связанные с телом процедуры объединять в одном месте. В русской культуре таким местом традиционно была баня. Но китайская специфика заключается в том, что массаж в культуре играет иную роль. Это не экзотическое удовольствие. Простые люди в Китае по пути с работы заходят в салоны ради оздоровительного массажа, чтобы снять усталость. То есть в китайской культуре массаж — это средство восстановить силы. Как и секс, о чем мы уже поговорили.

Источник https://lenta.ru/articles/2015/08/07/eros/

25

http://jsulib.ru/Lib/Articles/007/293/

Александр Евгеньевич Куланов
Обнаженная Япония. Сексуальные традиции Страны солнечного корня
Европейского или американского обывателя, воспитанного на «культуре вины», на библейском мифе о змее-иску-сителе, где в одном названии сразу запечатлелись и ужас, смешанный с отвращением перед скользким гадом, и презрение к провокатору, на основополагающем для иудео-христианской морали понятии «плотского греха», такое отношение к сексу надолго выбивает из колеи, заставляя мучиться бессмысленным вопросом: «А нормальные ли люди эти японцы вообще?»

Интересно, что сами японцы, впервые соприкоснувшиеся с христианством довольно давно – в XVI веке, поначалу вовсе не обращали внимания на эту реакцию и на сексуальные запреты далекой для них библейской культуры. Лишь позже, в Новое время, отсчет которого довольно точно можно начинать с буржуазной революции 1868 года, они весьма рьяно принялись выполнять нравственные рекомендации христианства, усваивавшиеся в комплекте с набором западных новшеств вроде ношения европейской одежды или строительства линкоров. Но, как и многое в Японии, это была лишь видимость, картинка, которую японцы показывали иностранцам, чтобы не отличаться от полезных для страны проводников прогресса.

Многие исследователи сравнивают отношение японцев к сексу с отношением к выполнению физиологических функций организма, да и автору этой книги опрошенные молодые японцы чаще всего заявляли, что «секс – это что-то вроде чистки зубов, только значительно реже». На первый взгляд это удивительно, но лишь на первый взгляд. В соответствии с традиционными географическими и религиозно-мифологическими представлениями японцев сама их страна – результат не чего иного, как божественного соития высших сил, поистине она – Страна божественного секса.

Синто исходит из святости природы и богоугодности всего естественного, натурального, в том числе и плотской любви – почему бы и нет? Сами по себе синтоистские боги и богини просты и понятны, а их желания естественны. «Кодзики» и «Нихонги» недвусмысленно дают понять, что и устроены боги как люди, и активно используют разницу в строении своих тел, к взаимному удовольствию: влюбляются, сходятся, изменяют, отбивают возлюбленных – иногда близких родственников и родственниц, рожают острова, богов и людей. Греха, плотского греха, да и какого-либо другого в этом деле просто нет и быть не может! Именно поэтому разумеется, что бесчисленным поколениям японцев провозглашение дозволенности только супружеской любви, да к тому же только для продолжения рода, или иные ограничения сексуальной жизни, принятые у европейцев, казались поистине варварскими, идущими против воли богов – ведь те занимались любовью не только плодотворно, но и почти без ограничений.

26

До прихода христианства наши предки никогда не испытывали чувства стыда. Они не знали, что это такое. Более того, древние славяне относились к любым проявлением телесности и сексуальности как к увлекательной игре или как к трепетной драме, основные герои которой — боги, а потом уже все остальные, вроде людей. Судя по отзывам первых христианских летописцев, наши предки жили в таком разврате, что невозможно было даже подумать об этом, не получив небесной кары. Поэтому сведения о сексуальной жизни древних славян настолько скудны — не поднималась рука у первых монахов писать о таком разврате. Редакция FURFUR не побоялась и сделала подробный разбор сексуальной культуры наших предков.

   

С
оотносить свободу древних людей именно с сексом по меньшей мере странно. Точно так же они относились, например, к смерти. Отсюда зверские с нашей точки зрения ритуалы, жертвоприношения и инициации, каннибализм и массовые убийства. Практически все древние ритуалы (это касается не только славян, а вообще практически любых первобытных племен) имели характер своеобразной диалектической триады «жизнь — смерть — жизнь». Эта схема лежит в основе всех земледельческих культов, эротических культов плодородия, жертвоприношений, свадебных и других обрядов. Более того, она является схемой миропонимания древнего человека. Временный переход в другое состояние, будь то смерть или свальный грех, не воспринимался трагически ни убиваемыми, ни убийцами, ни насильниками, ни жертвами. Повторюсь ещё раз: наши предки не имели представления о том, что это может быть плохо. Они всего лишь старались соответствовать хаотическому и безжалостному ритму Вселенной, в которой они существовали, наблюдая за остальными живыми существами, за силами природы, за дикими зверями и птицами, насекомыми, грозами и огнём.

В своем стремлении к разврату и жестокости они не были ни развратными, ни жестокими. Они были частью мира, в котором жили, который пытались постичь, как дети постигают мир взрослых — подражая и повторяя.

Культ фаллоса
По общественному устройству и поэтапному пониманию мира древние славяне ничем не отличались от любых других первобытных племён: они вовремя перешли от матриархата к патриархату, то есть от культа великой матери к культу отца. Существует мнение, что это произошло одновременно с осознанием непосредственного участия мужчины в зачатии. Если раньше древние люди не связывали половый акт с рождением ребёнка, то есть не относились к семени как к жидкости, зачинающей жизнь, то в определённый отрезок времени в головах наших предков сопоставились несколько фактов, и они поняли, что без участия отца в процессе зачатия новой жизни быть не может

Таким образом, с момента перехода к патриархальному строю древние славяне постепенно изменяли все свои космогонические представления о сотворении мира и большинство богов заменили богинь в немногочисленном пантеоне. По новой версии первое божество разорвало хаос с помощью фаллоса, лишив пустой мир девственности и населив его живыми существами. Естественно, мужской репродуктивный орган стал наделяться новыми смыслами и отожествляться с космической силой рождения всего сущего. Славянское название фаллоса — гоило, что значит «оживлять, дарить жизнь». Отныне изображение мужского полового органа являлось символом упорядочивания хаоса, и статуи всех божеств древних славян стали выполняться в форме фаллосов с лицом бога или его атрибутом в верхней части колонны. Обычно такие деревянные скульптуры венчали шапки, что ещё больше делало их похожими на чёрные члены бога, взрывающие святую и непознанную землю.

Часто так изображали бога весны, солнца и плодородия Ярило. Корень «яр» до сих пор используется в русских, белорусских и украинских словах, обозначающих страсть и силу, а славянский глагол «ярити» означал движения, совершаемые мужчиной во время полового акта. Несомненно, Ярило — одно из самых фаллоктенических божеств в восточноевропейском пантеоне. Шуточные похороны Ярила, соломенной куклы с огромным фаллосом, сопровождались эротическими игрищами и оргиями. Ярилов день был одним из важнейших земледельческих календарных праздников (после прихода христианства он стал Юрьевым днём и превратился в церковный праздник). Остальные славянские боги тоже носили ярко выраженный фаллический характер. Будь то Сварог, отец-прародитель, который как раз и разогнал хаос и сотворил мир, бог солнца Даждьбог или Перун, бог грома и молний, — все они изображались в виде деревянных идолов.

Со временем фаллос наделили силой такой мощи, что им можно было осенять, лечить и снимать проклятия. В некоторых источниках есть версии того, что современные церкви своей купольной формой напоминают как раз те самые деревянные идолы. Впрочем, вряд ли это может кого-то оскорбить или обидеть, потому что нет ничего плохого в том, что древние наши предки ценили животворящую силу половых органов. О мозге и сердце они вряд ли знали, душу только начинали чувствовать внутри себя, таким образом, всё их мировоззрение крутилось вокруг простейшей животной силы плодородия. И это никоим образом не делает их варварами или развратниками. В этом не было стыда или греха, был лишь простительный страх перед смертью, танатосом и естественное желание противопоставить ей силу воспроизводства и жизни — эрос. То есть фаллос в прямом смысле разрывал хаос, беспощадную и глубокую черноту, в которой жили наши предки, передвигаясь ощупью сквозь непознанное.

Девственность
Если славянский жених обнаруживал, что его новоявленная жена девственница, он в гневе мог отказаться от неё, ведь это значило, что бедняжка так никому и не приглянулась до свадьбы — значит, порченая. Девственность у древних славян не имела совершенно никакой ценности. Как только девочки вступали в период полового созревания, с них снимали детские рубашки и надевали понёву — своеобразную набедренную повязку, знак готовности вступления в активную половую жизнь. С этого момента девочка превращалась в блудницу. Но не в том смысле, к которому мы привыкли, а в смысле, что она могла блуждать, бродить, искать подходящего жениха. Причем чем больше у будущей невесты было партнёров, тем выше она ценилась, тем больше знала и умела. Что касается беременности — тут тоже было всё под контролем, славяне прекрасно разбирались в травах и знали такие надежные контрацептивы, которые нам и не снились. Половых инфекций тоже не существовало, как не существовало и осуждения. Так что незамужние девушки могли с радостью отдаться понравившемуся парню в любом удобном для этого месте.

Свадьба
Если иностранному путешественнику или христианскому летописцу нужно было представить наших предков в самом худшем виде, то нужно было обязательно описать дичайшие свадебные обряды. Как огромный парень со светлыми волосами и кожей цвета меди (буквальное описание типичной славянской внешности) в наброшенной на спину волчьей шкуре кидался в толпу девушек, пасущихся на лугу, и хватал самую привлекательную, после чего исчезал вместе с добычей, переброшенной через могучее плечо. Остальные же, ничуть не удивившись, продолжали куролесить на лугу, собирать травы, жечь костры и плести венки. Возможно, так оно и происходило. Однако, скорее всего, вор заранее договаривался с жертвой на одной из предыдущих «вечеринок» и такие дикие браки совершались по взаимному согласию. Однако умыкание невесты — это круто, зрелищно и эффектно. Поэтому их крали, а они подыгрывали, бледнея от счастья.

   

Чем больше у будущей невесты было партнёров,
тем выше она ценилась, тем больше знала и умела.

   

Это ритуалы, а сами браки заключались как раз на таких вечеринках — игрищах, где бродили блудницы из разных сел (к слову, им было лет по 12–14), выслеживая себе женихов, а женихи рассматривали невест во время танцев, оценивая их страстность и внешние данные. На таких игрищах, упомянутых у Нестора Летописца и в «Повести временных лет», юноши и девушки из разных сел танцевали на лесных полянах, заигрывая друг с другом, частично обнажаясь, переглядываясь и совершая страстные движения телами. Пары, сильно приглянувшиеся друг другу, уединялись, чтобы предаться любви и обменяться перстнями, сговорившись о следующей встрече, которая могла по совместительству оказаться свадьбой.

Когда юная жена переезжала в дом мужа, родственники провожали её так называемыми соромницкими песнями, в которых детально описывали ей будущую первую брачную ночь и вообще всё, что ждёт её в постели с мужем. Такие песни пели в русских, белорусских и украинских деревнях вплоть до конца XIX века, а по содержанию они были настолько неприличны, что бедные монахи отказывались передавать их текст в летописях, ограничившись лишь, подобно Нестору, фразами вроде «срамословят перед отцами своими».

 

Культ плодородия
Афанасьев писал, что смысл язычества заключается в обожании природы, в её одушевлении, обожествлении. Наши предки занимались земледелием, рассматривая изменения, происходящие в земле, как явления женского организма. Отсюда и выражение «мать сыра земля», которое понималось тогда буквально. Наши предки уже знали, что женщина плодоносит не сама по себе, для этого нужно участие мужчины, совокупление, некий сексуальный акт. И если нет стыда в материнстве, значит нет стыда и в акте совокупления. Таким образом, человеческая плодовитость и плодородие земли имели в сознании древних славян самую тесную связь. Силу растений и земли использовали для лечения бесплодия у людей и, наоборот, сексуальную силу человека очень часто направляли на стимуляцию сил земли. Особенно это касалось весенних ритуалов, чтобы пробудить землю от долгого зимнего сна, славяне веселили её, как могли, обряжаясь, заголяясь, смеясь.

Источник http://www.furfur.me/furfur/culture/cul … ih-slavyan

27

Продолжение...

Мужчины могли сеять зерно без штанов или вовсе обнажёнными, мастурбировать перед посевом, орошая землю спермой.

Особенно часто землепашцы любили заниматься сексом с женами и любовницами прямо на вспаханном поле, изливая при этом семя на землю, таким образом передавая ей свои силы, свою страсть. Известно, что такие ритуальные совокупления совершались на территории России и Украины вплоть до конца XIX века. Позже этот обычай немного упростился — пары просто катались по полю, имитируя половой акт. Мужчины могли сеять зерно без штанов или вовсе обнажёнными, мастурбировать перед посевом, орошая землю спермой. Если сеяла женщина, она выливала на вспаханную землю семя мужа. Во время засухи женщины выходили на поле и задирали подолы, показывая небу гениталии, чтобы небо возбудилось и оросило землю небесным семенем — дождём.

Оргии
Выше уже шла речь о лесных сборищах молодёжи, на которых творили они разные непотребства. Со временем такие сборища перестали проводиться часто и стали чем-то вроде современных карнавалов. Самое веселье происходило, конечно, в весенне-летний период, в период священный, посевной. Оттуда всем известная ночь Ивана Купалы, Русальная неделя и многие другие русские праздники, связанные с пробуждением природы после зимней спячки.

Вот, например, что пишет о ночи 24 июня игумен Памфил: «Мало не весь град взметётся и взбесится, стучат бубны и глас сопелий и гудут струны, жёнам же и девам плескание и плясание, главам их накивание, устам их неприязнен клич и вопль, всесквернённые песни, бесовская угодия свершахуся, и хребтом их вихляние, и ногам их скакание и топтание; туже есть мужем же и отроком великое прелщение и падение, но яко на женское и девическое шатание блудное им возърение, такоже и жёнам мужатым беззаконное осквернение и девам растление».

Известно, что подобные вакханалии совершались на Руси до XVI века и даже позже, несмотря на запреты церкви. Такие ритуалы имели огромное значение для наших предков, в первую очередь они несли очистительную функцию. Человек на одну ночь становился зверем, демоном, пускался во все тяжкие, рвал голос в диких криках, буквально катался по земле, исходя спермой и слюной, заходился в припадках истерического смеха, обливался слезами. Потеряв на время человеческое обличье, он должен был снова его обрести, омывшись в реке (недаром праздник Ивана Купалы переименовали потом день Иоанна Крестителя, потому что древнее славянское «купание» после разнузданной ночи — не что иное, как своеобразное крещение). Омытый, выпустивший демонов, он снова был готов к тяжелейшей работе в поле, и поле, орошенное его семенем и слезами, было оплодотворено и лежало под его плугом, подобно огромной женщине, покорно раскинувшись, вынашивая плод.

Подобные оргиастические ритуалы давали толчок силам природы, человек утрачивал свою индивидуальность и сливался с природой в единое живое целое, как будто изнутри подталкивая землю к плодородию, небо — к дождю, женщину — к рождению детей. Оргия давала древнему человеку возможность создать себя заново, снова выйти из чёрного хаоса плоти, из предформенного состояния сплет  нных семян и ветвей, чтобы, омывшись утренней росой, родиться заново.

Вода
Наряду с энергиями огня и воздуха славянами очень ценилась очистительная и животворящая энергия воды. Небесная вода дождями лилась в земную — реки, озёра и родники, переливая с неба в землю божественную энергию и целебную силу. Вода очищала, исцеляла, оживляла, выталкивала всё нечистое, принимала всё доброе и святое. На воде гадали, ворожили, колдовали, на воду наговаривали, шептали и пели. Водой окропляли и орошали. В банях женщины рожали. Естественно, что и совокуплялись славяне чаще всего в воде. Летом устраивали на берегах рек или на плотах в озерах настоящие оргии, зимой тем же самым занимались в банях, в которых не было разделения на женские и мужские дни, поэтому совместное омовение очень часто сопровождалось сексуальными играми и оргиями. Такие оргии носили ритуальный характер — их устраивали либо в периоды засухи, чтобы растолкать, разбудить замершие силы природы, либо, наоборот, во время чрезвычайного природного буйства, чтобы самим зарядиться от могучего природного изобилия.

Ряженые
С древнейших времен славяне любили рядиться, изменяя свой внешний облик с помощью масок и звериных шкур, ярких тканей и лент. В основном ряженье носило обрядовый характер, но иногда славяне обряжались только, чтобы посмеяться. Смех, кстати, тоже носил сакральное значение для наших предков, особенно в совокупности с тем, над чем мы, например, смеяться не любим — со смертью и сексом. Отсюда шуточные похороны и сжигания различных кукол (похороны Ярила, маленькой куклы с сильно выраженным фаллосом, похороны Костромы, сжигание Масленицы, игры в умруна, когда хоронили живого человека и он потом со смехом воскресал и т. д.).

Чаще всего славяне использовали маски быков, козлов или лошадей. Это связано с тем, что этим животным приписывалась плодовитость и большая половая сила. Маска быка — один из древнейших символов славянской эротической игры, по мнению некоторых учёных, этот символ восходит к древнегреческой дионисийской традиции. Накинув на спину звериную шкуру и закрыв лицо маской, человек освобождался от моральных правил и норм, становился диким и мог творить непотребные вещи.

К слову о ряженых, сохранились упоминания об обмене одеждой женщин  с мужчинами, или, попросту говоря, травестизме. Этот обычай тоже уходит корнями в глубокую древность и был распространён по всей Европе, начиная с античности. О его истинном смысле учёные ведут споры до сих пор. Одной из наиболее распространённых версий считается, что таким образом достигается полная неузнаваемость. С. В Максимов пишет об этом обычае, что когда мужчина и женщина, переодетые в одежду друг друга, начинают взаимодействовать, детей выталкивают из избы, потому что в игре они позволяют себе большие вольности.

   

Плодовитость животных, в которых рядились наши предки,
имела в их сознании крепкую связь с плодородием.

   

Переодевания в звериные шкуры, как правило, сопровождались теми самыми «бесовскими игрищами», о которых упоминали многие летописцы, и даже современные учёные в своих работах называли их варварскими и циничными, упоминая, что умышленно пропускают некоторые особо непотребные пассажи. Однако та распущенность, которая, по мнению некоторых исследователей, была присуща древним славянам, имела исключительно обрядовое значение. Подобные игрища проводились во время главных праздников, связанных с земледельческими циклами — посева и сбора урожая, днями зимнего и летнего солнцестояния. Плодовитость животных, в которых рядились наши предки, имела в их сознании крепкую связь с плодородием. Путем совершения таким обрядовых игрищ они стремились передать плодовитость этих животных земле, чтобы получить обильный урожай.

Нагота
Полностью или частично обнажаясь, наши предки взаимодействовали с силами природы в ритуалах плодородия, во время посева и сбора урожая или со сверхъестественными силами, колдуя и ворожа. Нагота была одним из главных сакральных оружий славян, но при этом они, например, никогда не спали полностью обнажёнными, потому что боялись злых сил. Снимая с себя одежду, человек переставал быть человеком, сливался с природой, мог опять же воздействовать на неё изнутри. Увидеть цветущий папоротник в ночь Ивана Купалы можно было только обнажёнными; если девушка переночует голой в лунную ночь или пройдёт через поле под ярким солнцем в полдень, она может забеременеть. Девушки часто гадали на суженых, полностью раздевшись. Обнажённые мужчины, обвешанные зелёными ветками, «прогоняли змея» в обряде против засухи. Голые люди обходили деревни, оберегая их от эпидемий и болезней; женщины ходили обнажёнными вокруг своих домов, рассыпая зерно, тем самым уберегая домашних от нечистой силы.

Считалось, что хлеб должен сеять голодный, а лен — голый, чтобы вызвать сострадание у матери-земли, чтобы она захотела своих детей одеть и накормить.

Славяне обнажёнными катались по росе и купались в ледяных ручьях. Такие ритуалы носили не только магический, но и профилактический характер — благодаря им наши предки меньше болели. Голыми прыгали через костёр на праздники; обнажённые до пояса знахарки лечили детей, прижимая их к груди, ходили вокруг бани и шептали заговоры. Чтобы дети не кричали во сне, мать, раздевшись донага и распустив волосы, три раза перешагивала через колыбель.

Снимая одежду, славяне возвращались в ещё более древнее своё детство, когда нагота их была естественной, а потому они были ближе к природе.

ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ:

В. Я. Пропп «Русские аграрные праздники»

В. Я. Пропп «Фольклор и действительность»

В. Я. Пропп «Исторические корни волшебной сказки»

Д.Д. Фрезер «Золотая ветвь»

А. Н. Афанасьев «Русские заветные сказки»

А. Н. Афанасьев «Поэтические воззрения славян на природу»

Л. Леви-Брюль «Сверхъестественное в первобытном"

Б. А. Успенский «Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии»

М. Элиаде «Священное и мирское»

М. Элиаде «Очерки сравнительного религиоведения»

А. А. Потебня «О мифологическом значении некоторых обрядов и поверий»

http://www.furfur.me/furfur/culture/cul … ih-slavyan

28

Скакания, яровухи, «нестыдная любовь» дворян и епитимья за поцелуи. Хроники русской сексуальной культуры с древности до 1900-х

Читать https://knife.media/chronicles-of-sex/

29

Гомосексуальность в Древней Греции

Взгляды и обычаи общества, общественная мораль
По мнению некоторых современных исследователей, восприятие сексуальных практик в Древней Греции было основано не на противопоставлении гомосексуальной и гетеросексуальной активности, для греков, по их мнению, принципиальной является оппозиция между активностью и пассивностью, где активным субъектом («влюблённым») является взрослый полноправный член гражданской общины, а в роли пассивного субъекта («возлюбленного») может выступать женщина, юноша или чужеземец.[источник не указан 916 дней]

В целом асимметричные (как по возрасту партнёров, так и по наличию влечения) отношения на протяжении всей истории Древней Греции заметно преобладали над симметричными, хотя отнюдь не исключали таковых[22]. Так, наиболее распространённой и социально значимой формой однополых сексуальных отношений в Древней Греции были отношения между взрослыми мужчинами и мальчиками подросткового возраста. Возрастное неравенство проявлялось и в браках между мужчинами и женщинами, в которых обычно мужчины в возрасте тридцати лет брали в жёны девочек раннего подросткового возраста[2]. Лишь с формированием в греческой философии понятия личности (на протяжении V—IV веков до н. э.) среди философов начинает обсуждаться проблема характера любовного влечения индивида.

Греческий гомосексуализм как основа патриархата

Тема однополой любви богато отображена в древнегреческой мифологии. Таких преданий насчитывается более пятидесяти

Согласно греческим мифам однополые отношения имели практически все боги Олимпа (за исключением бога войны Ареса и бога загробного мира Аида)[6]. Одна из самых известных легенд повествует о похищении Зевсом прекрасного троянского принца Ганимеда. Для этого Бог-громовержец послал за юношей своего орла (или сам им обернулся). Вознесённый птицей на Олимп Ганимед приобрёл бессмертие и стал виночерпием богов. В классический период, начиная с VI века до н. э., данный сюжет начал трактоваться греками как любовный[6][11]. Другой миф повествует о связи морского бога Посейдона и сипилийского принца Пелопа. Благодаря подаренным повелителем океанов крылатым коням покинувший Олимп Пелоп смог стать царём Писы, выиграв состязание колесниц[6]. Бог Гермес любил Персея, бог-кузнец Гефест — Пелея[9].

Отношения бога света Аполлона с молодыми людьми образуют целую группу мифов[12]. Одна из легенд, возникшая не ранее VII—VI века до н. э.[13], рассказывает о его любви к прекрасному спартанскому принцу Гиацинту. Аполлон случайно убил юношу во время игры в метание диска. По одной из версий мифа снаряд в голову Гиацинта направил ветром бог Зефир, также влюблённый в него и поэтому ревновавший. Из крови юноши вырос одноимённый цветок. Другой возлюбленный Аполлона, тевфранийский принц Кипарис, случайно убив своего питомца, златорогого оленя, впал в тоску и превратился в дерево скорби, названное его именем[6]. Среди любовников бога света также назывались Форбант, Ипполит, Кинир, Орфей, Троил, Карней, Кларос, Бранх, Атимний, Адмет и т. д.[9][12]. Хотя большинство этих мифов были записаны в эллинистический период, однако ряд учёных считает, что они берут своё начало в древней эпохе борьбы с матриархатом.

Бог виноделия Дионис любил юношу Ампела. Он превратил трагически погибшего возлюбленного в виноградную лозу, назвал её в его честь и изобрёл вино. Хотя этот миф был записан в период римского владычества, однако ряд учёных предполагают его более ранние корни[14].

Источник


Вы здесь » Terra-info » История » Сексуальные традиции в истории