Шафарик Павел Йозеф

Автор: Давид Дамте

Шафарик Павел Йозеф (Šafařík Pavel Josef, 1795 – 1861) – чешский историк, один из основоположников славяноведения.

Вехи жизни и творчества

Как и многие выдающиеся ученые-исследователи мифологических систем XIX века, Шафарик был блестящим знатоком языков, прежде всего славянских, но также и классических древних языков. Интерес к языкам, к их особенностям, к происхождению тех или иных имен, географических названий привел Шафарика к интересным параллелям. На основании скрупулезного текстологического анализа, привлекая, в том числе, многочисленные позднеантичные и средневековые источники на самых разных языках, Шафарик стремился показать древность и многочисленность славянских народов, осмыслить их происхождение.

Среди работ Шафарика особенно выделяются его «Славянские древности», еще в 1847 году изданные на русском языке в переводе одного из учеников Шафарика – О.М. Бодянского. В этом объемном труде ученый обобщил все имеющиеся на тот момент данные о происхождении и древней истории славян, дал подробное описание народов, которые окружали древних славян, опираясь при этом как на огромное количество трудов своих современников и старших коллег, так и на извлечения из многочисленных трудов античных и средневековых историков, многие из которых ныне недоступны, тщательно сверяя их и вынося строго критическое суждение о достоверности каждого из таких свидетельств, не стесняясь при этом критиковать своих знаменитых современников (Гримма, Палацкого, Добровского и др.). С другой стороны, в этом труде Шафарик подводит итог многочисленным (в том числе собственным) исследованиям в области славянского языкознания, подводя читателя к более общим выводам о развитии культуры древних славян и их вкладе в мировое культурное наследие. Идеи Шафарика об индоевропейском происхождении славян, о древности и самобытности славянских народов в Европе, об их культурном развитии и влиянии сыграли также очень большую роль в укреплении зародившегося в XIX веке славянского движения, в становлении национального самосознания чехов. Этими же сквозными нитями труд Шафарика, переведенный на многие европейские языки, прочно связан с развитием славяноведения в России. К числу его непосредственных русских учеников принадлежали О.М. Бодянский, И.И. Срезневский, П.И. Прейс, В.И. Григорович – основоположники науки славяноведения в России, дело которых продолжили Н.П. Задерацкий, И.В. Ягич, В.И. Ламанский, Б.М. Ляпунов, Р.Ф. Брандт и многие другие.

Шафарик как исследователь-эмпирик не склонен был к слишком широким обобщениям и скоропалительным гипотезам. В его сочинениях мы не найдем общих рассуждений о нравах и религии славян. Лишь некоторые указания он дает нам в этом отношении. В одном из мест «Славянских древностей» Шафарик выступает против мнений о дикости славян и их воинственности. При этом он выдвигает основанное на данных источников (Геродот, Тацит, Йордан, Прокопий) мнение о трудолюбии и миролюбии славян, о простоте их первоначальных взглядов и обычаев. Здесь перед нами образец исследования, идущего от частного, в котором Шафарик был, без сомнений, силен, к общему. Историк пишет: «Построение домов привязывает людей к определенному месту, ограничивает их деятельность тесным кругом частной земли, где одним только ее возделыванием могут доставить и обеспечить себе все необходимое для жизни содержание. Непреодолимое влечение славян к земледелию — действие самой природы, естественное следствие их долговременного пребывания в самых подходящих для земледелия краях Европы, в вислянских и днепровских равнинах. В этой прародине виндов (= венедов. Древнейшее название славян. – Прим. Д.Дамте) уже во времена Геродота процветали земледелие и торговля хлебом; в земле будинов (один из древних южных народов, подробно описанный Геродотом. – Прим. Д. Дамте) находился большой деревянный город, который посещали и, в основном, населяли греческие купцы. Именно с такой склонностью и способностью к земледелию славянские народы выступили в конце этого периода из своих первоначальных земель, и если некоторые из них, во время своего странствования, прибегали к оружию, то единственно с целью овладеть полупустынной землей и, заняв ее, превратить дикие поля в плодородные» [2: 1, 418]. Далее Шафарик подчеркивает, что этим же духом миролюбия «дышали их религия, законы, обычаи и сам образ жизни. Есть доказательства, что славяне поклонялись одному высочайшему Богу, творцу неба и земли, но вместе с тем и другим, менее значительным божкам как посредникам между ними и Верховным Существом, которым приносили в жертву скот, овец, других животных и плоды земли. Принесение в жертву людей у них отсутствовало, и хотя впоследствии этот кровавый обычай зашел из чужих краев к их некоторым ветвям на Балтийском Поморье и на Руси, он не мог здесь укорениться и сделаться общим. Они также верили в жизнь души после смерти и воздаяние за добрые и злые дела» [2: 1, 420-421]. В этой цитате безусловно заметно стремление обнаружить в верованиях славян отголоски идеи Высшего Бога, что само по себе несет в себе достаточно сильный «романтический заряд», однако вместе с тем нельзя не отметить идею, которую Шафарик подчеркивает всем строем своего сочинения (идею довольно интересную в контексте философской мысли XVIII столетия) - зависимость представлений, идей от условий жизни народа, от тех условий, в которых ему приходится вести свое хозяйство и решать свои проблемы. Как иначе может историк оценить происхождение и развитие тех или иных взглядов, если не из реальных условий существования человека?

Приведенный пассаж в некотором смысле суммирует те сведения, которыми располагал ученый относительно верований славян в то время, когда вышло в свет критическое издание «Повести временных лет» Нестора, а источники по истории славян еще только начинали приводиться в порядок и систематизироваться. В своих немногочисленных рассуждениях о религии славян Шафарик – и это нельзя не заметить в его работах – очевидно был вдохновлен идеями философов-романтиков, которые дали творческий импульс исследованиям сначала немецкого фольклора, мифов и обрядов и от которых далее тянутся нити в сторону исследования индийской мифологии, а также к исследованиям славянских древностей, как образно и метко обозначил эту основную сферу своих исследований Шафарик. Не случайно поэтому, что он, как, например, и Маннгардт, часто ссылается на бр. Гримм, также как неслучайно и то, что его исследование, разностороннее и изобилующее разнообразными ссылками и аллюзиями, подобно творениям все тех же бр. Гримм, Гумбольдта, Добровского или Боппа. Но Шафарик, как и все перечисленные нами исследователи, не просто романтик. Свои исследования он строит подобно естествоиспытателю, которому интересны причинно-следственные закономерности, который живо интересуется конкретным материалом и который весьма осторожен в своих предположениях.

В отечественной исторической науке на работы Шафарика не раз ссылались, были созданы отдельные (дореволюционные) работы, посвященные наследию Шафарика. В конце XIX столетия была предпринята публикация интереснейшей переписки Шафарика с его русским учениками. Однако современные гуманитарные исследования в области истории культуры и истории религии, к сожалению, чаще всего проходят мимо его трудов.

Основные сочинения
(близкие религиоведческой проблематике)

На русском языке

1. Шафарик П.Й. Об имени и положении города Винеты, иначе Юмина, Юлина, Иомсбурга. Пер. с нем. О. М. Бодянского. М.: Общество истории и древностей российских, 1847.

2. Шафарик П.Й. Славянские древности. Т. 1 – 2. Пер. с чеш. О. М. Бодянского. М.: Университетская типография, 1847. (Новое издание: Шафарик П.Й. Славянские древности. От Геродота до падения Гуннской и Римской держав (456 до н. э. — 469–476 н.э.). М.: Академический Проект, 2015).


Славянские древности.

Читать